Миссис Ингрэм насмешливо улыбнулась, едва приподняв уголки плотно сомкнутых губ. Не иначе, она ждала, что я не пойму из ее монолога ни единого слова. Но она не учла, какую школу я посещал до недавнего времени и какими родителями воспитывался. К сожалению, я понял все, что она сказала и о чем подумала. В ушах у меня застучало, и я впился ногтями себе в ладони, подавляя слезы обиды. С глазами на мокром месте я бы выглядел слабаком.

– То есть вы считаете, что я… порчу других учеников?

Эти слова царапнули мне горло, выдав то, что я пытался скрыть. Но директриса, похоже, не обратила внимания на мой дрогнувший голос. Она была слишком удивлена: ее руки опустились на стол, а глаза расширились, не утратив при этом своего сходства с бусинами. Я в жизни не видел такой жуткой тетки.

– Давайте не будем торопить события, мистер Максфилд. Я лишь хотела убедиться, что вам знакомо понятие нулевой толерантности.

Я стиснул зубы. Директриса поднялась со своего кресла. Я тоже встал: мне не хотелось, чтобы она смотрела на меня сверху вниз.

– Просто соблюдайте правила, пока находитесь в моем доме… Иначе заработаете пинок под зад и вылетите пулей, мистер.

Мне угрожали исключением в первый же день учебы? Я решил больше не показывать директрисе, что я понял, а чего – нет. Она была из тех людей, которые сначала стреляют, потом спрашивают. А то и вовсе обходятся без вопросов.

Я коротко кивнул, и мне позволили удалиться.

Со смерти моей мамы прошло триста тридцать девять дней.

Мне чудилось, что пролетели годы. Или часы.

Лукас

Я стоял неподвижно и смотрел на заднюю дверь. Мой рассудок боролся с желанием, которое казалось непреодолимым.

Возможно, это был мой единственный шанс поговорить с Джеки Уоллес. С тех пор как она перестала ходить на экономику, я ни разу ее не видел – ни в кампусе, ни за его пределами.

Но что, черт возьми, я мог ей сказать?

К тому же возник этот парень, который вышел следом за ней. Она его явно знала. Возможно, они решили встретиться подальше от любопытных глаз. Может быть, он, как и я, ждал удобного случая и, в отличие от меня, воспользовался им, не тратя времени на бессмысленные душевные метания.

А может, она просто решила уйти пораньше, и он тоже. Обычное совпадение.

Может быть, я теряю драгоценные секунды, стоя столбом?

Бездействие взбесило моего внутреннего подростка: «Хорош страдать фигней! Иди за ней и скажи что-нибудь! Что угодно, черт подери!»

Сперва я решил представиться Джеки как ассистент преподавателя по экономике: заметил, дескать, что она пропустила несколько лекций и промежуточный зачет, но официально не отказалась от курса… И поэтому выследил ее ночью на парковке? Мне повезет, если я не получу коленом в пах, прежде чем успею объясниться.

Так или иначе, у Джеки осталось три дня на то, чтобы вычеркнуть себя из списка. Значит, я мог хотя бы помешать ей испортить диплом. При этой мысли я наконец-то отклеился от стены, заткнув на полуслове полупьяную курицу, которая считала, что у нас с ней завязалась беседа.

Шагая к задней двери, я говорил себе: если увижу, что Джеки Уоллес болтает или занимается чем-то похуже с этим тупицей-вампиром, – обогну здание, сяду на мотоцикл и забуду о ее существовании.

Выйдя на крыльцо, я испугался, что уже упустил ее из виду. На ночь было объявлено штормовое предупреждение. Сильный ветер сбивал облака в кучу, и тени, густея, поглощали немногочисленные островки света. Я не заметил бы Джеки, не зажгись вдруг экран ее телефона.