— Ах, извините, я не хотел вас обидеть. Я собирался вас спросить вот о чем: где же та старуха воровка… ну, вы знаете… та скрюченная старая карга, которую вы обещались поймать? Я вам верил, потому что не привык считать вас хвастуном; ну, так как, поймали вы эту старуху?

— Будь она проклята, эта старуха!

— Как же прикажете вас понимать? Не поймали, значит?

— Пока не поймал. Уж кто-кто, а я б ее поймал, если бы можно было поймать, да вот никому она не дается в руки.

— Очень сожалею, очень сожалею и сочувствую вам: ведь если в городе узнают, что сыщик прежде высказался с такой уверенностью, а потом…

— Пусть вас это не волнует, да, да, пусть вас это совершенно не волнует, а что касается города, так и он может не волноваться. Я ее как миленькую сцапаю, будьте уверены! Я уже напал на след и обнаружил нити, которые…

— Прекрасно! А если бы вы еще позволили старому опытному сыщику из Сент-Луиса помочь вам распутать эти нити, узнать, куда они ведут, то…

— Я сам опытный, не нуждаюсь ни в чьей помощи! Она будет в моих руках самое большее через неде… ну, через месяц. Клянусь!

Том ответил небрежным тоном:

— Что ж, это бы еще ладно, с этим можно вполне примириться. Но, боюсь, она довольна стара, а старикам-то не всегда удается дотянуть до конца вашей профессиональной слежки: пока вы там собираете потихоньку свои улики, она, глядишь, не выдержит и помрет.

Тупая физиономия Блейка побагровела от обиды, но, пока он придумывал ответ, Том уже повернулся к Вильсону и сказал с видом полнейшего равнодушия:

— Кто получил награду, Простофиля?

Вильсон как-то съежился, поняв, что настал его черед.

— Какую награду?

— Ну как же, одну — за поимку вора, другую — за кинжал.

Вильсон ответил, сконфуженно запинаясь:

— Как сказать, гм… собственно, никто до сих пор не являлся.

Том сделал удивленную мину.

— Что вы, неужели?

— Да, вот так, — подтвердил Вильсон с некоторым раздражением. — А что из этого?

— Ничего. Признаться, мне показалось, что вы предложили новую систему собственного изобретения, которая должна произвести переворот в дрянных устарелых методах… — Том сделал паузу и повернулся к Блейку, который уже возликовал, что не он, а другой занял место на дыбе. — А вы, Блейк, разве не поняли тогда его намеки, что вам, мол, незачем искать старуху?

— Безусловно! Он говорил, что через три дня и вор и краденое будут у него в руках, — когда это было? Да уже с неделю прошло. А я еще тогда сказал: если ростовщикам обещана награда, то вор и сам не пойдет и никого из своих дружков не подошлет продавать или закладывать это добро. Меня прямо как озарило тогда!

— Вы бы так не думали, — не без раздражения осадил его Вильсон, — если бы знали весь план, а не только часть.

Констебль задумался.

— Что ж, — сказал он, — я говорил, что из этого ничего не выйдет. И, как видите, до сих пор ничего не вышло.

— Отлично, поживем — увидим. Как бы там ни было, мой метод ничем не хуже вашего, насколько я могу судить.

Констебль не сумел достаточно быстро отпарировать этот удар и лишь недовольно фыркнул.

После того как Вильсон у себя дома в прошлую пятницу вечером частично поделился своим замыслом с гостями, Том несколько дней тщетно ломал себе голову над тем, что представляет весь план в целом. Тогда он решил преподнести эту загадку более хитрой голове — Роксане. Он придумал сходный случай и рассказал ей. Она поразмыслила и изрекла свое суждение.