— Но ты не можешь предать нас, Хэнк.

— Я не стану впутывать тебя в эту историю. Скажу, что ты ничего не знала.

— Меня не это волнует. Я боюсь за тебя. Если ты сдашься властям, тебя отправят в тюрьму.

— Они оба мертвы, Сара. Скрыть это невозможно.

— А что, если несчастный случай?

— Несчастный случай?

— Почему ты не можешь представить все это как несчастный случай? Как с Педерсоном.

Я чуть не расхохотался — настолько абсурдной показалась мне эта идея. Сара, как утопающий, хваталась за соломинку.

— Господь с тобой, Сара. Мы же стреляли в них. Здесь повсюду кровь. На стенах, на кровати, на полу.

— Ты сказал, что стрелял в Ненси из ружья Лу?

— Да.

— Тогда можно представить все так, будто Лу убил Ненси, а Джекоб стрелял в Лу в порядке самозащиты.

— Но с чего бы вдруг Лу убивать Ненси?

Сара не ответила, но явно задумалась; я чувствовал, как напряженно работает ее мысль, мне даже казалось, что от этого вибрирует тишина в телефонной трубке. Я представил, как она расхаживает сейчас взад-вперед по темной кухне, прижав трубку к щеке, намотав телефонный шнур на руку и крепко зажав его в кулаке. К Саре возвращалась прежняя решительность и уверенность в себе; она старалась найти выход из сложившейся ситуации.

— Положим, он обнаружил, что она ему изменила, — предложила она.

— Но почему он убил ее именно сегодня ночью? Не застал же он ее в постели с кем-то. Она была совсем одна.

Секунд десять длилась пауза, потом Сара вдруг спросила:

— А Сонни слышал выстрелы?

— Сонни?

— Да, Сонни Мейджор. У него горит свет? Он спит или нет?

Я снова выглянул в окно. Кругом было все так же темно, и домик Сонни даже не просматривался.

— Похоже, что спит.

— Ты должен притащить его в дом к Лу.

— Притащить? Как это? — Я совершенно не понимал, о чем она говорит.

— Ты должен представить дело так, будто Лу пришел домой и застал Ненси в постели с Сонни.

Я почувствовал, как тяжелой волной подступает к горлу тошнота. Все вставало на свои места; Саре удалось выстроить логическую цепочку. Сонни был единственным из посторонних, кто знал про деньги; если мы убьем и его, круг посвященных в тайну сузится до нас троих. Именно за этим я и звонил Саре: я надеялся, что ей удастся разрешить все наши проблемы; но вот она подсказала выход — и я понял, что не хочу его. Он требовал слишком многого.

— Я не могу убить Сонни, — прошептал я, чувствуя, как обливается потом спина, как проступают его капли на плечах.

— Тебе придется это сделать. — В голосе Сары зазвучали умоляющие нотки. — Это единственный выход.

— Но не могу же я притащить его сюда и застрелить. Он же совершенно ни при чем.

— Вас обоих упрячут за решетку. Тебя и Джекоба. Вам надо спасаться.

— Я не могу, Сара.

— Можешь. — Она повысила голос. — Должен. Это твой единственный шанс.

Я промолчал. Мысли мои притупились, сделались вязкими и тягучими, я уже не мог управлять ими. Мне была понятна ее логика: убив Лу и Ненси, мы на два шага приблизились к краю пропасти и зависли над ней. Можно было остановиться — и тогда падение неминуемо, или же сделать третий шаг, переступить через пропасть — и обрести желанное спасение. В голове вихрем пронеслась единственная мысль — скорее, похожая на мечту, — мысль о том, что выбора у меня действительно нет. На какой-то миг я позволил себе уверовать в это, смирившись с тем, что не смог удержать ситуацию под контролем.