— А отец разве не брал тебя с собой на охоту? — Казалось, его это очень удивило.

— Нет, — ответил я. — Я даже ни разу не стрелял из ружья.

— Ни разу?

Я покачал головой.

Карл какое-то время постоял у стола, уставившись на меня и теребя в руках фуражку. Мне вдруг показалось, что он сейчас опять усядется.

— Но ты ведь знаешь, как стрелять, правда?

Я насторожился. Голос его звучал теперь иначе, в нем не было прежней непринужденности. И вопрос он задал не из простого любопытства и не ради поддержания беседы; его интересовал ответ, и он рассчитывал его получить.

— Думаю, что да, — сказал я.

Он кивнул головой, но от стола все не отходил, словно ожидал услышать что-то еще. Я отвел от него взгляд и уставился на свои руки, лежащие на столе. В ярком свете, падавшем от настольной лампы, волоски на моих пальцах казались седыми. Я сомкнул пальцы в кулаки.

— Ты хорошо знал Сонни? — неожиданно спросил Карл.

Я взглянул на него, чувствуя, как забилось сердце.

— Сонни Мейджора?

Он кивнул головой.

— Не так, чтобы очень. Скорее, шапочное знакомство. Не более того.

— Значит, просто знакомые…

— Да, — подтвердил я. — Здоровались, когда встречались на улице, но никогда не останавливались, чтобы поболтать.

Карл помолчал — по-видимому, переваривая полученную информацию. Потом надел фуражку. Он собирался уходить.

— А что? — спросил я.

Он пожал плечами.

— Да ничего, просто интересно. — И он слегка улыбнулся мне.

Я поверил ему, мне почему-то казалось, что в его вопросах и в самом деле было больше любопытства, нежели подозрительности. Просто так же, как, зная меня, он не мог предположить, что убийство Джекоба, Сонни и Ненси — моих рук дело, его восприятие Лу с трудом соотносилось с тем, что тот совершил согласно нашей версии. Думаю, он чувствовал, что что-то здесь не так, но не мог угадать, что именно. Карл не вел расследование — он просто пытался восстановить ход событий, выстроить логическую цепочку, отыскав недостающие звенья. Я это знал и потому был уверен, что никакой опасности он не представляет. И все-таки наш разговор меня расстроил. Когда Карл ушел, я еще и еще раз прокрутил в памяти каждое свое слово, каждый жест, выискивая ошибки и промахи, которые могли стать подтверждением моей виновности. Конечно, не стоило так нервничать, тем более что серьезных поводов для этого не было, но все-таки на душе у меня было неспокойно, и всякий раз, как я пытался погасить в душе тревогу, она разгоралась все сильнее.

Саре я рассказал о том, что продал ружье шерифу, но умолчал о его расспросах.

В ту ночь, как раз после визита Карла в мой офис, мы долго не могли сомкнуть глаз: Аманда разбушевалась не на шутку. Мы уложили ее в свою постель, выключили свет, и в темноте Сара укачивала ее на руках, а я все запускал плюшевого медвежонка Джекоба. Было уже далеко за полночь, когда она наконец заснула. Мы с Сарой, совершенно ошалевшие, еще долго сидели в обрушившейся на нас тишине, боясь пошевелиться, дабы не разбудить задремавшего ребенка. Наши ноги соприкасались под одеялом; я чувствовал, как трется о мою икру горячий лоскуток ее нежной кожи.

— Хэнк? — шепнула Сара.

— Что?

— А ты мог бы убить меня из-за денег? — Тон ее был игривым, она явно шутила, но в ее голосе я уловил и нотки искреннего беспокойства.

— Я убил их не из-за денег, — проговорил я.

Я почувствовал, как Сара повернула голову и смотрит на меня в темноте.

— Я пошел на это, чтобы уберечь нас. Спасти от тюрьмы.