— Да ты весь провонял, Хэнк. От тебя пахнет так же дурно, как от Джекоба. — На этой последней фразе голос ее повысился и стал раздраженным. Я явно испортил ей праздник.

— Я ничего не пил, Сара. Я совершенно трезв.

— Но я чувствую запах.

— Это от моих брюк и сапог, — сказал я, протягивая ей сапоги. — Они насквозь пропитались вином.

Сара посмотрела сначала на сапоги, потом — на темные пятна на моих джинсах. Она мне не верила.

— И где же ты их так увозил? — с осуждением в голосе произнесла она.

— Там, возле аэропорта.

— Аэропорта? — Сара посмотрела на меня так, будто не сомневалась в том, что я лгу. Она все еще никак не могла понять, в чем дело.

— Деньги помечены, Сара. Нас тут же вычислят, если мы начнем их тратить.

Она уставилась на меня, и постепенно сердитое выражение исчезло с ее лица. Я словно видел, как крутятся мысли в ее голове, как выстраивает она логическую цепочку.

— Деньги не мечены, Хэнк.

Я не стал спорить; я знал, что в этом нет необходимости. Теперь Сара уже понимала, о чем идет речь.

— Как можно было их пометить? — спросила она.

Мысленно я все прокручивал свои действия после того, как убил женщину. Я был измотан до предела, голова раскалывалась, и мне опять стало казаться, что я упустил из виду что-то очень важное.

— Ты становишься параноиком, — сказала Сара. — Если бы они были мечеными, об этом написали бы в газете.

— Я разговаривал с агентами ФБР. Они сами мне это сказали.

— Может, они подозревают, что деньги взял ты. И пытаются запугать тебя.

Я печально улыбнулся ей и покачал головой.

— Они бы обязательно упомянули об этом в газете, Хэнк. Я просто уверена.

— Нет, — сказал я. — Это ловушка. Именно так они рассчитывают найти тех, кто присвоил себе эти деньги. Перед тем как отдать выкуп, они переписали серийные номера, и все банки уже начеку. Как только мы начнем тратить деньги, нас тут же разоблачат.

— Но это просто физически невозможно. Ведь там было сорок восемь тысяч банкнот. И жизни не хватит, чтобы их все переписать.

— Они переписали не все. Только пять тысяч.

— Пять тысяч?

Я кивнул.

— Так, значит, с остальными все в порядке?

Я догадался, куда она клонит, и покачал головой.

— Их ведь не различишь, Сара. Один шанс из десяти, что банкнота, которую мы потратим, окажется меченой. Мы не можем так рисковать.

Огонь, полыхавший в камине, отбрасывал мерцающие блики на ее задумчивое лицо.

— Я могла бы устроиться на работу в банк, — проговорила она. — И выкрасть список номеров.

— В обычном банке ты его не найдешь. Он может храниться лишь в Федеральном резервном банке.

— В таком случае я могла бы устроиться в один из его филиалов. Скажем, в Детройте?

Я вздохнул.

— Остановись, Сара. Все кончено. Ты лишь усугубляешь тяжесть ситуации.

Нахмурившись, она уставилась на матрац из денежных пачек.

— Я уже разменяла одну бумажку, — печально сказала она. — Сегодня днем.

Я полез в карман и достал стодолларовую банкноту. Развернув, я передал ее Саре.

Она на несколько секунд замерла, уставившись на нее. Потом перевела взгляд на мои сапоги.

— Ты убил его?

Я кивнул.

— Все кончено, любимая.

— Как ты это сделал?

Я рассказал ей, как все произошло: как позвонил в полицию и заявил о подозрительном типе; как кассир гнался за мной, когда я попытался его ограбить; как я ударил его мачете.