— Что все это значит? — спросила она. Голос ее чуть дрогнул, но все равно был на удивление твердым и спокойным. Я видел, как она осторожно переступила одной ногой через тело кассира, чтобы развернуться и смотреть мне прямо в лицо. Подол ее шубы лег на бездыханное тело.

Я понимал, что должен убить ее, что, чем дольше я здесь остаюсь, тем большей опасности подвергаю себя, но выработанная с годами привычка следовать правилам хорошего тона и отвечать на заданный вопрос оказалась сильнее. Машинально, не задумываясь, я сказал:

— Я убил его.

Она посмотрела на лицо кассира, потом опять на меня.

— Этим? — спросила она, жестом указав на мачете. Я кивнул.

— Да. Этим.

Секунд десять или даже пятнадцать мы стояли, уставившись друг на друга. Мне показалось, что прошла вечность. Мы оба ждали, кто же сделает первый шаг.

Я крепче, сжал мачете. Мозг мой отдавал команды руке: бить точно, прямо, наверняка. «Ударь же ее», — подсказывал он. Но рука словно онемела.

— Что вы за человек? — спросила наконец женщина. Вопрос ее застал меня врасплох. Я задумался. Мне казалось важным ответить искренне.

— Вполне нормальный человек, — сказал я. — Такой же, как все.

— Нормальный? Только чудовище способно на…

— У меня есть работа. Жена, маленькая дочь.

Она отвела взгляд, когда я произносил это, словно ей было противно меня слушать. Она заметила, что ее шуба касается тела кассира, и попыталась сдвинуть подол, но шуба была слишком длинной. Женщина вновь подняла на меня взгляд.

— Но как вы могли это сделать?

— Я был вынужден.

— Вынужден? — переспросила она таким тоном, словно находила это объяснение абсурдным. И с отвращением посмотрела на мачете. — Вынужден убить его этой штукой?

— Я украл деньги.

— Совсем необязательно было убивать из-за этого. Вы могли бы…

Я покачал головой.

— Я украл не у него. Я нашел их в самолете.

— В самолете?

Я кивнул.

— Да. Четыре миллиона долларов.

Теперь уже растерялась она.

— Четыре миллиона долларов?

— Это был выкуп. За похищенного ребенка.

Она нахмурилась, решив, видимо, что я лгу.

— А при чем здесь он? — сердито спросила она, кивнув на кассира. — Или я?

Я попытался объяснить.

— Мы с братом убили человека, который мог догадаться о том, что мы нашли деньги. Потом мой брат убил своего друга, чтобы спасти меня, а я убил подружку того парня и хозяина их дома, чтобы спасти брата, но потом у него сдали нервы, и мне пришлось убить и его, чтобы спастись самому, а потом похититель ребенка…

Она молча смотрела на меня, и страх, отразившийся на ее лице, заставил меня остановиться, осознать, насколько бредовым кажется мой рассказ. Это был рассказ безумца, психопата.

— Я не сумасшедший, — произнес я, пытаясь казаться спокойным, уравновешенным. — Все это вполне логично. Каждое преступление неизменно влекло за собой другое.

Последовала долгая пауза. В конце концов ее нарушил рев очередного самолета, который эхом отозвался в стенах магазина.

— Я пытался заставить вас уйти, — проговорил я, — но вы продолжали стучать в дверь. Вы не хотели меня слушать.

Женщина щелкнула замочком сумочки. Поднесла руку к серьгам, сняла их и бросила в нее.

— Вот, — сказала она, протягивая сумку мне.