По правде говоря, темперамент мы оба унаследовали от отца, который был настолько миролюбивым человеком, что даже отказывался держать на ферме живность: у нас не было ни скота, ни птицы, ни свиней — отец не мог видеть, как их забивают. И вот тем не менее случилось так, что мы с братом сообща убили человека.

Мы добрались до Ашенвиля, и Джекоб подкатил к своему дому. Он остановил машину, но зажигание не выключил. В этот первый день нового года большинство городских магазинов не работали. Улица была пустынна, а те редкие прохожие, что все-таки иногда появлялись на ней, шли торопливо, низко опустив головы, пытаясь хоть как-то укрыться от холода. Налетел ветер, разметав по дороге мусор. Небо окончательно прояснилось; солнечные лучи, отражаясь в зеркальных стеклах витрин скобяной лавки, весело прыгали по тротуару. Выдался прекрасный зимний день.

Джекоб все не выходил из машины. Он тупо уставился в окно, словно не мог сообразить, где находится. Кончиками пальцев он коснулся переносицы.

— Мне кажется, я сломал нос, — проговорил он.

— Ничего ты не сломал, — заверил я его. — У тебя просто течет кровь.

Он все еще выглядел испуганным, ошалевшим, и это начинало меня беспокоить. Я не хотел оставлять его в таком состоянии. Перегнувшись через сиденье, я выключил двигатель.

— Знаешь, о чем я подумал? — спросил я. — В тот момент, когда ты его ударил?

Джекоб не ответил мне. Он все еще ощупывал свой нос.

— Я вспомнил о твоем кулачном бое с Родни Сэмплом. — Я хлопнул себя по лбу. — У меня вдруг встало перед глазами, как ты набросился на него и повалил.

Джекоб ничего не сказал.

— Сколько тебе тогда было? Не помнишь?

Он повернулся и уставился на меня отсутствующим взглядом. Руки его снова были в перчатках. На правой темнело пятнышко крови; указательный палец был измазан яичным желтком.

— Родни Сэмпл?

— Да, в спортзале. Ты кинулся на него, и вы оба завалились на пол.

Джекоб кивнул, но промолчал. Он принялся разглядывать свои перчатки, заметил след от желтка. Подняв руку, он облизал палец, потом вытер его о брючину.

— Мы здорово вляпались, — сказал он, — ведь так?

— Да, — кивнул я. — Это точно.

— Господи. — Джекоб вздохнул, и мне показалось, что он вот-вот разрыдается. Он скрестил руки вокруг своего толстого живота и, чуть раскачиваясь взад-вперед, начал царапать локти.

— Ну же, хватит, Джекоб. Возьми себя в руки. Что сделано — то сделано.

Он покачал головой.

— Я убил его, Хэнк. Они произведут вскрытие, и все сразу станет ясно.

— Нет, — сказал я, но он, похоже, меня не слушал.

— Тебе легко оставаться спокойным. В тюрьму ведь отправят не тебя. — Джекоб дышал тяжело и учащенно.

— Ты не убил его, — неожиданно для себя самого заявил я. Панические настроения Джекоба пугали меня, и я как мог пытался его успокоить.

Он недоуменно уставился на меня. Я спохватился; развивать высказанную мысль мне совсем не хотелось. Я стал искать пути к отступлению.

— Мы оба убили его, — сказал я и отвернулся к окну, надеясь, что Джекоб удовлетворится этим объяснением.