Вполне возможно, в предложении Сары и была некая логика, и я задумался, снова прокручивая в голове её план.

— Нет, это же бред какой-то, — резюмировал я. — Это ни за что не сработает.

— Джекоб тебе поможет. Это уже полдела. Если он его подзадорит, Лу обязательно поддастся.

— Но даже если нам удастся заставить его произнести эти слова — в чем я очень сомневаюсь, — все равно это ничего не даст. Никто же не поверит в его признание.

— Это не важно, — сказала она. — Нам нужно хоть что-то, чем можно было бы его шантажировать. Если мы запишем его признание на пленку и потом дадим ему прослушать, он ни за что не решится выдать тебя.

Аманда наелась. Сара взяла со столика посудное полотенце и перекинула его через плечо. Потом приподняла девочку и подождала, пока та отрыгнет. Она запахнула пижамную кофту, но не застегнула ее. Эту пижаму я подарил Саре на Рождество. Тогда она в нее не влезла — мешал живот, так что сейчас я видел ее в ней впервые. Пижама была фланелевая, белая, в мелкий зеленый цветочек. Я вспомнил, как покупал ее в Толидо, как накануне Рождества упаковывал в подарочную коробку, как на следующее утро мы эту коробку открывали; смеясь, прикладывали пижаму к необъятному животу. Сейчас мне казалось, что с той поры минула целая вечность. Столько событий произошло за это время, мы оба так изменились — я стал лгать, воровать, убивать, — и к тому милому прошлому, по сути, совсем недавнему, возврата уже не было. Я с ужасом подумал о том, какая пропасть отделяет нас вчерашних — тех, что, устроившись на полу под елкой, вскрывали рождественские подарки, — от сегодняшних — изобретающих способы шантажа, с помощью которого можно заставить Лу молчать. И эту пропасть мы преодолели не одним махом, мы пересекали ее мелкими, но уверенными шажками, даже не заметив, что проделали такой путь.

— Все, что от тебя требуется, — это дать ему понять, что вы с Джекобом можете заявить на него как на убийцу Педерсона с тем же успехом, что и он — на вас. Если ты убедишь его в том, что Джекоб на твоей стороне, он ни за что не рискнет пойти в полицию.

— Чушь все это, Сара.

Она оторвала взгляд от ребенка.

— Что тебе стоит хотя бы попытаться?

— Джекоб не захочет мне помочь.

— Тогда придется его заставить. Без него ничего не получится.

— Выходит, что он должен предать лучшего друга.

— Но ведь ты его брат, Хэнк. Он согласится, если ты убедишь его в том, насколько это важно. Ты должен так обработать его, чтобы он начал бояться Лу. — Она взглянула на меня и отбросила с лица упавшие пряди волос. Под глазами у нее темнели круги. Ей явно нужно было как следует выспаться. — Лу от нас не отвяжется, даже когда получит свои деньги. Он будет преследовать нас всю оставшуюся жизнь. Единственная возможность положить этому конец — это заставить его бояться нас.

— Ты хочешь сказать, что этой пленкой мы сможем держать его в постоянном страхе?

— Я уверена в этом.

Я ничего не ответил. Мне никак не удавалось представить Лу, признающегося в убийстве Педерсона, пусть даже в шутку.

— Давай хотя бы попробуем, Хэнк. Что мы теряем? Конечно, она была права, или, по крайней мере, тогда мне так казалось. Разве мог я предугадать тот печальный итог, к которому приведет этот простой на первый взгляд план. Я не видел риска; что, если он сработает, мы будем спасены, а если нет — что ж, тогда мы просто вернемся на исходные позиции.

— Хорошо, — сказал я. — На днях я встречусь с Джекобом. Посмотрим, удастся ли мне уговорить его.