На следующий день я взял выходной, чтобы помочь Саре с малышкой.

Днем, когда они обе дремали, я, стараясь не шуметь, вышел из дому и отправился в магазин радиотоваров в Толидо покупать магнитофон. Продавцу я объяснил, что мне нужно устройство миниатюрное и несложное. Я сказал, что магнитофон мне понадобится для диктовки деловых писем по дороге на работу и домой. Мне продали диктофон, по размерам чуть меньше колоды карт. Он идеально вписывался в нагрудный карман моей рубашки, а кнопка записи была такой большой, что легко прощупывалась сквозь ткань и ее можно было нажимать, не вытаскивая аппарат из кармана.

Сара с малышкой еще спали, когда я вернулся домой. Я заглянул наверх и, убедившись, что все в порядке, прошел в ванную, где, встав перед зеркалом, начал осваивать технику записи. Я вновь и вновь включал и выключал диктофон, отрабатывая жесты: вот моя правая рука подкрадывается к карману, ладонью я слегка придерживаю аппарат, а указательным пальцем нажимаю кнопку. Я нашел это решение удачным; во всяком случае, у Лу не должно было возникнуть ни малейших подозрений.

Позже, когда Сара проснулась и сидела в кровати с Амандой на руках, я опробовал свой аппарат в работе.

— Что бы ты хотела приобрести на эти деньги в первую очередь? — спросил я и, когда она подняла на меня взгляд, отработанным жестом незаметно включил диктофон.

Она закусила губу, явно задумавшись. В воцарившейся тишине я уловил еле слышное шуршание пленки, доносившееся из моего кармана.

— Бутылку шампанского, — сказала она. — Хорошего шампанского. Мы бы выпили, слегка захмелели, а потом занялись бы любовью на деньгах.

— На деньгах?

— Вот именно. — Она улыбнулась. — Мы разбросали бы их по полу, соорудив себе ложе из стодолларовых банкнот.

Я достал из кармана диктофон и перемотал пленку.

— Посмотри, что я купил, — похвастался я. И передал диктофон Саре.

— Он работает?

Я ухмыльнулся.

— Нажми кнопку.

Она отыскала кнопку воспроизводства записи и нажала ее.

— Бутылку шампанского, — зазвучал ее голос, и дальше с поразительной четкостью было воспроизведено все, что она только что сказала. — Хорошего шампанского. Мы бы выпили, слегка захмелели…

В четверг вечером, примерно в половине шестого, я позвонил Джекобу с работы и предложил ему сходить на кладбище, чтобы исполнить наконец волю покойного отца. Сначала он отказался, сославшись на занятость, но потом, поддавшись моим уговорам, все-таки согласился составить мне компанию. Мы условились встретиться без четверти шесть на улице напротив магазина «Рэйклиз».

Когда я вышел, Джекоб уже ждал меня на тротуаре вместе с Мэри-Бет. Мне показалось, что сегодня он выглядел еще более полным, чем обычно. Куртка была ему настолько тесна, что его руки торчали чуть в стороны, как у чересчур набитой плюшевой куклы. Солнце уже зашло, и на улице стемнело. Фонари струили бледно-желтый свет, который ложился на дорогу большими размытыми кругами. Мимо проехало несколько машин, чуть ниже по улице, возле аптеки, слонялась группка подростков — они громко болтали и смеялись. Больше никто и ничто не нарушало городской тишины.

Мы с Джекобом пересекли улицу и направились к автостоянке возле церкви Сэйнт-Джуд. Под ногами негромко похрустывал гравий. Мэри-Бет, как обычно, вырвался вперед и понесся к кладбищу.

— Я много думал о тех деньгах, — проговорил Джекоб, — и решил, что, возможно, нам было суждено найти их.

— Суждено? — удивился я.

Он кивнул головой. Всю дорогу он жевал кусок шоколадного торта, поэтому пришлось подождать, пока он прожует и проглотит, прежде чем ответит.