— Мы же договорились не дотрагиваться до денег, — напомнил я.

— Зато всем было весело. Согласись. Тебе ведь тоже понравилось.

Я покачал головой.

— Вот из-за такой же ерунды мы и попадемся.

— Но я же не выносила их из дома.

— Ты не должна даже прикасаться к этим деньгам, пока мы не уедем отсюда.

Сара нахмурилась. Я знал, что она сейчас обо мне думает: что я груб и все такое, но меня это не волновало.

— Обещаешь? — спросил я.

Она пожала плечами.

— Хорошо.

Я положил деньги на кровать и начал пересчитывать их, однако то и дело сбивался со счета.

— Он ничего не взял, — произнесла вдруг Сара. — Я уже проверила.

Меня словно током ударило. Я и сам не мог объяснить, почему вдруг кинулся считать деньги.

Лежа в постели, мы еще долго перешептывались, прежде чем уснуть.

— Как ты думаешь, что с ним станет? — спросила Сара.

— С Джекобом?

Свет был везде погашен, и я скорее догадался, чем увидел, что она кивнула в темноте. Сара уже простила меня за то, что я не удержался от нравоучений.

— Может, купит ферму, — сказал я.

Я почувствовал, как напряглось ее тело.

— Нельзя ему покупать ферму, Хэнк. Если он останется…

— Я имею в виду не отцовскую. Любую другую ферму. Скажем, где-нибудь на западе — в Канзасе или Миссури. Мы могли бы помочь ему обустроиться.

Я говорил, а сам понимал, что все это чистейшей воды утопия. Вино несколько расслабило меня и позволило помечтать за ужином; но сейчас я уже протрезвел и смотрел на вещи реально, а не так, как мне бы хотелось. Джекоб абсолютно не смыслил в сельском хозяйстве; у него были такие же шансы преуспеть в качестве фермера, как и стать рок-звездой или астронавтом. С его стороны было ребячеством мечтать о фермерстве, своего рода упрямством, нежеланием признать, кто он есть на самом деле.

— Может, он будет путешествовать, — попробовал я другую версию, но не смог представить брата и в этой роли — кочующего с самолета на самолет, оформляющего в аэропорту багаж, прописывающегося в дорогих отелях. Все это тоже было из области невозможного.

— Чем бы он ни занялся, — сказал я наконец, — хуже, чем сейчас, ему не будет. Как ты думаешь?

Перевернувшись на бок, я закинул ногу на Сару.

— Конечно, — согласилась она со мной. — У него будет миллион триста тысяч долларов. Как же может быть хуже с такими деньгами?

— Интересно, что он будет с ними делать?

— Да просто тратить. Как и мы. Для чего же еще нужны деньги?

— А на что он их потратит?

— Да на что захочет. На шикарную машину, дом на берегу моря, красивую одежду, дорогую еду, экзотические путешествия.

— Но он так одинок, Сара. Он не сможет покупать все это для себя одного.

Она нежно коснулась моего лица.

— Он кого-нибудь встретит, Хэнк, — сказала она. — С ним все будет в порядке.

Я слишком устал, и потому мне хотелось поверить ей, но я знал, что она, скорее всего, ошибается. Не все подвластно деньгам. Они могут сделать нас богаче, но и только. Я чувствовал, что Джекобу, даже и с большими деньгами, скорее всего, суждено до конца дней своих так и остаться толстым, робким и несчастливым.

Пальцы Сары ласково скользили по моему лицу, и я, расслабившись, закрыл глаза.

— Каждый получает в этой жизни то, что заслуживает, — уже засыпая, проговорила она.

На рассвете меня разбудили чьи-то шаги по дому. Я приподнялся на локте, напряг зрение. Сара сидела рядом, прислонившись к спинке кровати, и кормила Аманду.