Я поставил стакан на столик и, сосредоточившись, стал обдумывать, как бы включиться в их беседу; мне хотелось сформулировать вопрос или суждение, который можно было бы ввернуть в разговор и потом незаметно перевести его на Педерсона и деньги. Я все пыжился, но голова отказывалась работать. Мысленно я почему-то вновь возвращался к безрукому парню, о котором недавно шла речь, и, положив руки на колени, пытался прикинуть в уме их вес. Вконец отчаявшись, я выпалил:

— А что, если бы мне пришлось сознаться?

Голос мой почти сорвался на крик, вызвав всеобщее удивление. Джекоб и Лу недоуменно уставились на меня.

— Сознаться? — переспросил Лу и ухмыльнулся. Он был пьян и, похоже, считал, что и я недалеко ушел от него.

— Вы могли бы такое представить? — продолжал я. — Чтобы я сделал признание?

— Признание в чем?

— В том, что присвоил деньги, а потом еще и убил Педерсона.

Лу по-прежнему улыбался, глядя на меня.

— Ты что, подумываешь о том, чтобы признаться?

Я покачал головой.

— Нет, просто интересно, могли бы вы меня представить в этой роли.

— Конечно, — сказал Лу. — Почему бы и нет?

— А ты? — обратился я к Джекобу. Он сидел рядом со мной, ссутулившись, разглядывая свои руки.

— Думаю, что да, — почти пропищал он.

— И как ты себе это представляешь?

Джекоб бросил на меня злобный взгляд. Ему явно не хотелось отвечать мне.

— Ты изобличишь своих сообщников, — с улыбкой произнес Лу. — Свалишь все на нас, чтобы самому избежать наказания.

— Но что бы я мог сказать?

— Правду. Что задушил Педерсона его же шарфом.

Я почувствовал, как Джекоб напрягся. То, что Лу знал про шарф, означало лишь одно: мой брат сам рассказал ему о том, как я убил старика. Хотя, конечно, не исключено, что Лу и впрямь догадался об убийстве, а уж потом, по ходу разговора, Джекоб выложил ему все подробности. Я отметил про себя, что позже мне еще предстоит как следует разобраться с этим.

— Поставь себя на мое место, — сказал я, обращаясь к Лу. — Представь, что Джекоб — шериф и ты пришел к нему, чтобы сделать признание.

Лу подозрительно уставился на меня.

— Зачем?

— Я хочу услышать, что, по-твоему, я должен сказать.

— Я же тебе уже говорил. Ты признаешься, что задушил его шарфом.

— Но я хочу услышать, как бы ты произнес эти слова, будь ты на моем месте.

— Давай, Лу, — подзадорил его Джекоб. Покосившись на меня, он выдавил злорадный смешок. — Притворись бухгалтером.

Лу ухмыльнулся. Сделав глоток виски и встав со стула, он изобразил стук в дверь.

— Шериф Дженкинс? — позвал он нарочито высоким и дрожащим, как у слабонервного подростка, голосом.

— Да? — произнес Джекоб глубоким баритоном, который в его сознании ассоциировался с образом представителя власти.

— Это Хэнк Митчелл. Мне нужно вам кое-что сказать.

— Заходи, Хэнк. — пробасил Джекоб. — Садись.

Лу сделал вид, что открывает дверь. Глупо ухмыляясь, он потоптался на месте, потом, сдвинув колени и положив на них руки, присел на краешек стула.

— Это касается Дуайта Педерсона, — начал он, и я потянулся к карману рубашки. Мягко щелкнула кнопка, и еле слышно зашипел диктофон.

— Да? — произнес Джекоб.

— Видите ли, дело в том, что причиной его гибели была не авария.

— Что ты имеешь в виду?

Лу начал нервно озираться по сторонам.