Рука шлепнула яйцом о край сковороды, разломила скорлупу надвое и вылила содержимое на скворчащее маслом дно, перемешала вилкой. То же самое произошло со вторым яйцом, а я с огромным удовлетворением следила за происходящим.

Пока яичница жарилась, рука отрезала от батона кусок хлеба и, намазав его слоем масла, покрыла ровным кусочком сыра.

– Ай да молодец! – восторгалась я. – Ай да работник!

Тем временем яичница поджарилась, и Лучший Друг, переложив ее на тарелку, щелкнул пальцами.

– А мне вилку? – спросила я.

Хлопнул ящик, и через мгновение чистая вилка лежала передо мною.

Яичница была именно такой, какую я люблю. Поджаренная до хрустящей корочки, она легко разделялась на кусочки, не расплываясь желтком по дну тарелки.

Тем временем рука варила кофе, помешивая напиток ложечкой. Лучший Друг стоял на предплечье, а оттого возвышался над туркой и, казалось, наблюдал, дожидаясь, когда кофе побежит…

Я откусывала от бутерброда с сыром, запивая его правильно сваренным кофе, и радовалась жизни.

Вот это повезло! – думала я, пережевывая. – Вот это удача! Рука-то, наверное, умеет не только готовить, но и много чего еще! Только как выяснить, что она еще может?!. А ведь есть еще и другие руки!..

– Тарелку из-под яичницы можно пока вымыть! – распорядилась я, и рука тотчас принялась исполнять команду. – После мытья тщательно вытереть полотенцем и поставить на место в шкаф!

Сначала я решила выяснить до конца, что умеет Лучший Друг, а уже после попробовать Лучшую Подругу и Горького.

– Не хочешь ли ты вымыть пол на кухне? – спросила я, и рука проворно бросилась исполнять поручение.

Она выудила из-под мойки ведро и наполнила его водой. Ей было неспособно выжимать половую тряпку, но и тут рука нашла достойный выход, привязав один край к ручке ведра, а другой выкручивая в разные стороны.

Так прошел день. Я без устали придумывала Лучшему Другу всяческие хозяйственные поручения, пока в доме все не заблестело чистотой, а моя бытовая фантазия не иссякла.

Вы знаете, Евгений, как приятно глядеть сквозь вымытые окна на улицу?.. Оказывается, мир окрашен совершенно в другие краски, нежели я предполагала. Просто я присмотрелась к природе через окно с налетом сажи и пыли, а оттого тускло стало в моей голове. Вследствие этого и мир стал тусклым… Безусловно, Женя, с вашим появлением в моей жизни произошли кардинальные изменения! Даже мир стал цветным, и я более не распускаю сопли по вечерам, злясь на то, что Бог совершенно не милосерден. Бог справедлив и божественно милосерден! Просто каждому свой час и своя награда! Всем отмерено по заслугам, и никто не пострадает напрасно!

Под вечер появился Владимир Викторович. Его улыбающаяся физиономия заглянула сквозь вымытое окно, бесцеремонно и с любопытством разглядывая внутренность комнаты. Хорошо, что я до этого убрала Лучшего Друга в футляр, а то представляю, как удивился бы Владимир Викторович бегающей по дому руке!..

Ах, есть что-то совершенно омерзительное в сапере! Но сколько ни думаю над этим, понять, что именно, – не могу! То ли его глаза, чуть раскосые, подсознательно напоминающие мне маньчжурские, то ли отношение Владимира Викторовича к Соне отвращают меня от соседа. Но так или иначе, его физиономия теперь мелькала в моем окне, самодовольно расплывшаяся в широкой улыбке.

Владимир Викторович что-то говорил из-за стекла, вероятно, просил разрешения войти в дом, а я, как бы не понимая его желания, отвечала одними губами:

– Нет, Владимир Викторович! Соня сегодня не заходила.

Сапер продолжал улыбаться и, стуча пальчиком в окошко, просился внутрь.

– И не знаю, где она! – пожала я плечами.