Весь зал от понимающего хохота просто катался, хотя директриса старалась выдерживать тон важный и серьезный. И покрасневший Сашка подошел за аттестатом, напряженно глядя в пол. Шел и пружился. Ему было и стыдно, и смешно, что для него одного - такая вот особая речь, и все кругом хохочут...

Потом он окончил школу милиции и немного работал в ОВД. Быстро слинял из милиции в ЮКОС. А когда арестовали Ходорковского, и ЮКОС стал гореть, снова ушел и теперь... Дальнейшая его судьба была Ксене неизвестна.

Представлялся он всегда так:

- У меня имя-отчество в точности такое же, как у Грибоедова!

С минуты две - вдумчивое вспоминательное молчание. Потом кто-нибудь удивленно спрашивал:

- А почему не "как у Пушкина"?

Сашка ответом не удостаивал. Хохотал.

- Ксеня... - он остановился рядом. - А в речке крокодил... И вправду крокодил

- Все такой же красивый шалопай Машеров, - ответила она ему со смехом. - И что тебе сказали монахи?

- Многое сказали... - он был явно растерян. От неожиданности. Или от чего-то другого? - А что ты тут делаешь? Такая сякая немазаная...

- Снимаюсь, - фыркнула Ксеня.

- Вау! Здесь?! - вытаращил коньячные глаза Сашка.

- А помнишь на литературе? Роман Вячеслава Кондратьева о войне называется очень просто - "Сашка". Ага. Вот так - "Сашка".

Ксения схватила его за руку и потащила за ворота. Нельзя же так смеяться в Лавре...

А Сашка засмущался, отвернулся, покраснел...

- Ну, и что смешного, не понимаю...

И надул губы.

Но Ксеня не унималась. Ее уже понесло.

- А что такое "колыбашка"?

Это слово принес с собой в класс Машеров. Каждого деловито спрашивал:

- Хочешь колыбашку?

И каждый, догадываясь о малоприятном смысле непонятного слова, твердо отвечал:

- Нет.

- Очень зря! - так же твердо отзывался Сашка.

Как-то Наталья вошла в раж и начала куражиться, мол, хочу. На уроке вдруг как завопит фальцетом:

- Хочу колыбашку!

Машеров таким же фальцетом ответил:

- Я тебе ее потом сделаю!

Ксеня пробовала тогда у него допытаться, что же это такое. Узнав, что он занимается единоборствами по школе спецназа, спрашивала:

- Этот прием оттуда?

- Нет, это нечто само по себе, - говорил Сашка.

- А что это?

- И-е! Это нельзя объяснить. Это можно только показать.

- Ну, покажи. А то надоело ходить вокруг да около.

- Только не это, - пробурчал он. Помолчал. Подумал. - Ладно, пусть... Сама напрашиваешься. Встань в проход и пригни голову.

Ксения почувствовала: будет явно неприятное, и махнула рукой.

- Не надо!

Но Сашка психанул:

- Чего ты дурью маешься? То хотела, а теперь нет!..

А Натка долго к нему приставала, подбежит и голосит:

- Ой, если б ты знал, как я хочу колыбашку! Сашка-колыбашка, Сашка-колыбашка!

Однажды он вышел из себя, доведенный, схватил Натку за голову и стал ее пригибать. И Наталья моментально поняла - чтобы сделать эту самую колыбашку по-настоящему. Изо всех сил рванулась, вырвалась и убежала. И больше уже на эту тему не заговаривала.

- Так что это такое? - повторила Ксения.

Сашка усмехнулся:

- Резкий удар вниз по шее, мгновенно сбивающий человека ничком наземь. Ты стала такая известная...

Ксеня нахмурилась.

- Да, стала... Та самая, которая... А ты как поживаешь?

- Вот на днях предложили пойти в очень крутую охрану. Я сказал, что для окончательного решения мне надо посоветоваться с девушками.

Ксения усмехнулась.

- Ты неизменяем. А я всегда удивлялась наивности и доверчивости охраны: меня неизменно пускают без проверки в любые музеи, хотя газовый баллончик постоянно лежит у меня в сумке.