Наташа удалась в мать, хотя жить вместе они не сумели по классической теореме о неуживчивости двух одинаковых характеров. Но теорему, как любую другую, требовалось доказать. Что они и делали весьма успешно. На мать Натка походила так же, как похожи два экземпляра одной и той же книги: новенький и подержанный.

Окончив школу, мать Натальи пошла в секретари к большому и староватому для нее чиновнику. Легко, прямо-таки запросто женила его на себе, но едва успела родить дочь, как муж умер. Инфаркт. Моторин застал жену с молодым любовником. И сердце отказало тотчас...

Наткина мать быстро и выгодно обменяла с большой доплатой квартиру на Кутузовском, купила маленькую в том самом дворе Ксениного детства. Жила на проценты, как теперь новые русские, смеялась. Кичилась своей практичностью и приспособляемостью к ситуации. Дочкой она руководила вовсю. И выбрала для нее информатику.

- Это самое перспективное дело сегодня, - твердила Моторина-старшая. - Самое-самое... И раз уж ты взялась за мышь, то не говори, что висишь. Ты в выигрыше!

От кого Натка родила, мать не узнала. Но дочка внезапно заявила, что хочет жить отдельно, что ей все надоело ("Что все?! Нет, ты объясни, что именно все?!" - кричала мать), и она переедет в бабушкину квартиру, которую до сих пор сдавали. И будет жить одна и на свой лад.

Натка старательно перетягивала живот, чтобы выкинуть, таскала тяжелые сумки, бегала и прыгала, даже в одиночку передвигала мебель, но ребенок родился все равно.

- Одна героиня Галины Николаевой всегда жалела тех женщин, которые не работают с детьми, - сказала подруге Ксеня.

- Что ж ты сама с ними не работаешь, артистка? - окрысилась Натка. - И нечего меня учить! Сыта по горло собственной маменькой!

Однако своей отличной компьютерной грамотностью, навязанной матерью, Натка откровенно наслаждалась.

Течешь вдоль рядов Савеловского компьютерного, и тебя обтекает толпа, и ты придуриваешься непонимайкой, и таращишь глаза на продавцов-парней. И они тебе все снисходительно объясняют, как дуре, дуре, полной дуре... и уже лапша виснет на соседних прилавках... а ты потом одной фразой ставишь их на место... и течешь себе дальше, как смирный летний ручеек, опасающийся жары... и ты все знаешь и о железе, и о программах, и о Сети, но что ты знаешь на самом деле?.. И мокрые, в грязюке и лепешках глины плитки перехода, весьма успешно взявшего на себя летом роль ледяного катка, и люди кругом, и одна мысль - одна, одна, одна... Почему ты одна, Наташа? Когда кругом столько людей...

- У Моториной - ребенок... - задумчиво говорила Ксения. - Надо искать моториста!

Как же Натка ее порой ненавидела! И как успешно скрывала все это... Хотя... Мы навсегда перестали бы общаться с большинством наших хороших знакомых, если бы случайно услышали однажды, как они отзываются о нас заглазно.

С искренней приветливостью симпатяшка относится к дурнушке, а талантливая - к бездарности, любой мужчина отлично себя чувствует рядом с коротышкой. Да, всем приятнее глупые и невежественные, а женщинам еще и некрасивые дамы, - это дает возможность лишний раз высоко оценить себя. Некоторые даже оскорбляются, если в разговоре с ними кто-то обнаружит или недостаточно скроет свой ум и способности, а потом ломает себе голову, чем мог навлечь на себя гнев и ненависть. И все может забыть человек, абсолютно все, только не самого себя. Зато стереть в памяти дурную черту другого - все равно что выбросить с трудом заработанные деньги.

Ксеня пыталась найти с Наткой общий язык. Не обращала внимания на колкости, насмешки пропускала мимо ушей. Ссориться не хотелось. Однажды они почти разошлись - тогда Натка очень злобно отозвалась - и, конечно, за глаза - о новой работе Ксении в кино. Их помирила Оля. Но примириться с человеком и возобновить прерванную дружбу - слабость. И в ней придется раскаяться, когда друг при первом удобном случае сделает то же самое, что стало причиной разрыва, и даже с большей наглостью.