- Только не это! - взревел Сашка. - Ты меня со счетов не сбрасывай! Хочешь, на колени бухнусь? Роди мне ребеночка...

Митя родился. И стал тотчас сосать пеленку. Хотел есть. Здоровый ребенок...

Маруся радовалась и охотно нянчилась с братцем.

И мамины смешные страхи:

- Мне опять снилось, что ты звонишь в дверь... Я открываю, а ты стоишь с чемоданом и держишь Митю на руках... Маруся рядом... Ты опять ушла от очередного мужа... Когда же это кончится...

- Да никогда! - сердился Леднев. - Или ты перестанешь обращать внимание на свои сны. В них все равно никакого прока!

Наконец, это свершилось...

Ксеня позвонила в дверь родной квартиры. И мама открыла...

- Мы вернулись! - радостно объявила Маруся.

- Это уже не исправить... - обреченно сказала мать.

- Все можно исправить, кроме смерти, - возразила Ксения, входя вслед за Марусей.

Полуторагодовалый Митя цепко держался за Ксенину ладонь.

Все как во сне...

Совсем недавно Сашка экзаменовал сына:

- Ну-ка, Димитрий, покажи Марусе, как мычит корова.

Митя молчал.

Сашка удивлялся:

- Забыл?! Э-эх! Ну, а как квакает лягушка?

Митя таращился на отца.

Сашка удивлялся еще больше:

- Тоже забыл?! И-е... А как крякает утка?

Митя недоуменно хлопал глазами.

Сашка впадал в крайнее изумление и весь превращался в живой укор:

- Вау! Мы ведь все это с тобой уже проходили, и повторяли, и на практических занятиях отрабатывали! И вдруг - весь материал забыл!

- Незачет! - хохотала Маруся.

Ксения не могла жить так, как жила, и все-таки жила именно так, а не иначе. Почему? Проклятое слово "почему"...

Бывает такая скотская апатия, идущая от непонимания жизни и отсутствия настоящих чувств, а бывает - апатия настигает тебя после слишком близкого знакомства с этой жизнью, после упорной борьбы с ней.... и разве это апатия? Нет... это, скорее, усталость и бессилие вдруг опустевшей души, утрата всех вер, надежд и любвей, это раздумья или ожидания чего-то лучшего. И чем становишься старше, тем меньше разочарований, потому что отвыкаешь от надежд.

- Дрянной я человек, поганый, слабый, - часто характеризовал себя Сашка. - Воли ни на грош. Запить могу запросто... Вот брат у меня был, который умер от рака, - так тот человек! И сестра у меня чудо. Один я сволочь. Притом бездарная. Даже профессии толком нет...

Ксеня уже привыкла и не обращала внимания, хотя поначалу пыталась Сашку привести в норму.

- Да чем ты такой уж плохой? Обыкновенный. Как все. И не хуже других.

Он ее не слушал. И она поняла, наконец: Сашка говорил и сочинял о себе только плохое, и плохое только о себе, сам над собой издевался, явно предпочитая ударить себя раньше, чем это сделает другой. Бормотал:

- Я не намерен умалять чьих-либо заслуг, а собственных еще не имею.

Мы умеем видеть в чужом глазу соринку, а в своем - не заметить бревна. Но бывает в жизни и другое: когда человек искренне и пристально высматривает, выискивает у себя самого соринки, но никак не разглядит у себя бревна, которое вытаскивать надо в самую первую очередь. А соринки, они и подождать могут. Это Ксения поняла немного позже.

Новая свекровь Ксеней была недовольна. Особенно ее привычной сигаретой в зубах. Взялась наставлять:

- У нас в семье никто никогда не курил. Ни мой муж, Сашин отец, ни его брат, ни его сестра, ни его первая жена... Уж не говоря обо мне. И Саша тоже не курит.

Ксения задумчиво выпустила в сторону прозрачно-синий дымок. Две секунды на размышление...

- Это, конечно, неудачно, но ничего. У Саши масса других достоинств.

Больше свекровь не возникала, но Ксеню возненавидела.

А потом... Потом привычно позвонила Натка и лениво поведала о школьном вечере встречи. Традиция. Обычно весенняя.