— Тем более. Может, ты так ее старикам не понравишься, что они сами вынудят ее с тобой расстаться. И решение за тебя примут другие люди, и себя тебя упрекнуть не в чем.

— Резонно.

— И особо там не мудри, — добавила Елена. — Не надо включать Баженова, ни к чему всякие банальности вроде сморкания в скатерть или матюгов по поводу и без повода. Просто будь самим собой, этого хватит.

— Как-то неприятно твои слова прозвучали, — нахмурился Олег. — Я настолько неотесанный, что мне даже притворяться не надо?

— Не неотесанный ты, а непонятливый, — вздохнула Ревина, — но я уже к этому привыкла.

В этот момент хлопнула входная дверь и в здание вошел промокший Францев.

— Льет точно из ведра, — пожаловался он подчиненным. — Два шага от машины до крыльца прошел — и насквозь!

— Так осень, — высунулся из стены Тит Титыч. — В Москве завсегда так по октябрю. Три дня вода льет, три — ветер свищет, а там, может, солнышко ненадолго покажется. А после — сызнова дожжь.

— Умеешь приободрить, — оценил его слова начальник. — Морозов с таможни не возвращался?

— Не-а, — ответила Ревина. — Звонил, сказал, что там вообще непонятно, кто за что отвечает, потому раньше завтра его не ждать. Плюс там случилось что-то, но детали он не рассказал.

Саша еще с утра отправился на один из терминалов, через который, предположительно, в страну то и дело поступали проклятые вещи из числа особо проблемных, наладил кто-то из зарубежных коллег вот такой утилизационный канал. Самим с ними колупаться неохота, проще в Россию эдакое добро спихнуть. У них, дескать, страна большая, куда-то да пристроят. Заодно и подзаработать можно, благо это же ювелирка, причем иная даже не этого века.

— Все они там знают, — усмехнулся Францев, — просто свой своего не сдаст. По сути — правильная позиция, но в нашем случае это все усложняет. Да, Олег, очень кстати, что ты здесь. Давай собирайся, скоро поедем. Вот только чайку хлебну — и помчимся. Аникушка, покрепче мне завари. И с лимончиком!

За шкафом что-то грохнуло, как видно, отдельский домовой так дал понять присутствующим, что приказ услышан и выполняется.

— Куда поедем? — не смог не спросить Олег.

— Награду получать, — пояснил Аркадий Николаевич.

— Награду? Я?

— Ну если тебя с собой беру, то, наверное, ты, а не кто-то другой, — вздохнул Францев. — Все, через десять минут чтобы был собран, подтянут и бодр. Не каждый день такое случается.

Начальник ушел наверх, Олег же недоуменно уставился на Ревину.

— Чего? — развела руки в стороны та. — Я без понятия о том, что там тебе за награда полагается. Как, впрочем, и о том, почему тебе, а, к примеру, не мне. По выслуге лет и КПД я объективно ее точно больше твоего заслуживаю.

— А Мороз больше тебя, — уточнил Ровнин, — и Савва тоже. Если объективно.

— Зато теперь тебе можно не переживать на тему «идти — не идти», — хихикнула Ленка. — Учреждение наверняка официальное, пока дождетесь, пока все формальности согласуют, то, се… Учет материальных ценностей и контроль за их распределением есть основа российской бюрократии. Хотя — странно. Времени почти шесть, рабочий день, считай, кончился. Ладно менты и медики, мы по жизни отморозки, которые всегда неправильно существуют в любых российских реалиях. Но в остальных-то государевых учреждениях люди дольше положенного в жизни сидеть не станут. Раньше свалить — да. Позже — никогда!

— А я еще и в штатском, — расстроенно добавил не особо ее слушающий Олег, а после оглядел себя. — Надо же, наверное, по форме?

— Ясное дело, — подтвердила Ревина.