— А тем временем Шлюндт пакостить продолжит, — зло бросила Веретенникова.

— Блин, как он хоть выглядит, этот Шлюндт? — рявкнул Баженов. — Глянуть бы хоть на него!

— Так он сегодня на похоронах был, — усмехнулся Морозов. — Более того — соболезнования высказывал.

— Да ладно?

— Да. Вон, Олежке. Я сам слышал.

— Мне? — изумился юноша настолько, что чуть пакет не выронил.

— Ну да. Помнишь, пожилой господин к тебе подходил? Респектабельный такой, в шляпе? Вот это и был Карл Августович Шлюндт.

— Фига себе! А я подумал…

— Ровнин, тебя где носит? — осведомилась Павла Никитична недовольно и потушила папиросу в пепельнице. — Извини уж, без тебя начали.

— Огурцы искал, — ответил Олег, понявший, что уборщица, похоже, желает сменить тему разговора, и решил ей подыграть. — Плюс с курьером общался.

— Каким курьером? — насторожилась старушка, глянув на юношу, который начал выставлять на стол покупки.

— Который внизу отирался, — пояснил Ровнин. — Говорит, что орал, но никто не откликнулся. Вот, документы какие-то доставил. И еще коробку.

— Саше отдай, не мне, — приказала уборщица. — Ну, и кто оказался прав? Говорила же: была бы шея — хомут найдется.

Гомон за столом стих, все смотрели на Сашу, который доставал из конверта одну бумагу за другой.

— Приказ о назначении, — вздохнув, сообщил он коллегам, изучив первую, — с сегодняшнего дня. Так. О, это про тебя, Олежка. Кончился твой испытательный срок, считай себя полноценным сотрудником.

Ровнин в этот момент не столько обрадовался, сколько удивился, поскольку считал, что испытательный срок, о котором когда-то упоминал Францев, понятие не документальное, а, скорее, отвлеченное.

— Хм, — Саша усмехнулся, — снова про меня. Внеочередное дали. Майора.

— Так правильно, — заметил Савва. — Должность минимум майорская. Кто капитана начальником отдела посадит?

— А про меня там ничего нет? — хмыкнул Баженов. — Может, тоже чего перепало?

— Нет. — Морозов достал из конверта еще один листок и тоненькую папку с надписью «Дело». — Зато вот, со дня на день ждем новичка, а именно младшего лейтенанта Антонова Василия Семеновича. Все, Олежка, можешь переезжать наверх.

— Лучше бы я и дальше в дежурке сидел, — вспомнив один давний разговор, произнес Ровнин. — Опять же, архив рядом.

— Надо выпить, — заявил Баженов, — причем не просто так, а звание обмыть. Блин, жалко, звездочек больших нет. По-правильному их в стакан надо положить, тот до краев водкой залить, а уж ты, Сашка, его, значит…

— В другой раз обмоем, — заверил его Морозов. — А пока — не чокаясь.

— В коробке-то что? — закусив водку огурчиком, лукаво осведомилась Павла Никитична — Давай, открывай. Чего тянуть?

— Да и так понятно, — хихикнула Елена и потерла ладошки. — Не мять тебе, Баженов, мое трепетное тело. Пролетел ты, как фанера над Парижем.

— Факт, — вздохнул Славян.

— А еще готовься к месяцу тихих игр с Титом Титычем, — уточнила Ревина и злорадно захихикала.

До Олега не сразу дошло, что именно она имеет в виду, но секунд через пять сообразил, что к чему, и замер, глядя на то, как Саша, сопя, вскрывает коробку.

И да, в ней оказался нож. Не такой длинный, как у Саввы или Баженова, поменьше, зато с коричнево-красной деревянной рукоятью и в зеленоватых, расшитых золотой нитью ножнах.

— О как, — усмехнулась тетя Паша. — Ну-ка, Олежка, клинок мне покажи.