— Да, насчет зеркал, — оживился Олег. — А они зачем?

— Василиски вообще мало чего боятся. — Девушка помахала рукой Сане и Савве, которые закончили установочные работы и потопали к Францеву и Баженову, стоящим у входа, ведущего в темный коридор. — Исключениями являются зеркала и небесное железо, заговоренное надлежащим образом. Ну и, как сегодня выяснилось, еще планетники. Последние два пункта нам точно недоступны, а вот первый — вполне. Дело в том, что, увидев свое отражение в правильном зеркале, василиск на какое-то время, правда, не очень продолжительное, что-то около тридцати-сорока секунд, остолбевает. Вот такое забавное природное явление, работающее на нас.

— Теперь понятно, — кивнул юноша. —только если он наших обгонит, то чего эти сорок секунд дадут? Они же могут не успеть, а пуля василиска, насколько я понимаю, не берет.

— Зато правильная сталь — запросто. — Ревина откинула полу удлиненной куртки, и Ровнин увидел ножны, притороченные к пояску, охватывающему ее талию. — Или ты думаешь, что я только на жизнь умею жаловаться и трусить, не желая лезть в подвал?

— Говорю ведь — не было у меня таких мыслей, — возмутился Олег. — Вообще!

— У меня просто на пыль аллергия, — пояснила Елена. — На вот такую, застарелую. Пятнами могу пойти, а они меня не красят.

— Кто о чем! — вздохнул Ровнин.

— Кстати, если что, то ты не только за мной приглядывай, но и за зеркалами, — велела ему девушка. — Это не типовая продукция, а настоящий антиквариат. Итальянская работа, семнадцатый век. Я же не просто так сказала, что зеркало должно быть правильное. Обычное василиска, может, остановит, а может, и нет, вот эти же — наверняка, потому что в амальгаме, которая на них пошла, не только серебро и ртуть присутствовали, но и иные добавки, передавшие им очень интересные свойства. Старые итальянские мастера-зеркальщики — это, знаешь ли, особая каста была, еще не колдуны, но уже и не просто ремесленники. Приблизительно как у нас кузнецы, которые всегда знали чуть больше, чем обычные люди, почему их всякая нечисть обычно стороной и обходила, а ведьмы не стыдились первыми поклон бить.

— Надо же, — крутанул головой Олег.

— С такими зеркалами надо очень осторожно обходиться, — назидательно произнесла Елена. — Особенно в полнолуние и заветные дни вроде католического Рождества. А лучше вообще не трогать, потому что никогда не знаешь, что в них увидеть можно, куда попасть и чем все это после закончится. Все, на этом познавательная минутка ззавершена, пора мне вниз спускаться, хоть и не хочется. Ну что ты встал? Помоги. Я все же девочка!

— Ага. — Олег поддержал Ревину, которая через окно нырнула в подвал. Довольно ловко, надо заметить, настолько, что помощь коллеги, ей, похоже, вовсе была и не нужна.

Спрыгнув на пол, она легко, будто танцуя, добралась до зеркал, прошлась вокруг них, вертя головой, после подошла к стене, около которой находился то ли очень массивный стол, то ли основание, на котором раньше располагался станок, постояла около него, после вытянула руку, в которой обнаружился невесть откуда взявшийся фонарик, и включила его. Луч уперся в центральное зеркало, и полуподвал на секунду озарила яркая вспышка.

— Славненько, — выключив фонарик, произнесла Елена. — То что надо.

После она вернулась коллеге и протянула ему какой-то маленький непонятный предмет, на вид вроде бы силиконовый.

— Это чего? — удивился Ровнин.

— Беруша, — пояснила девушка. — В одно ухо вставь, от греха. Сила василиска не столько во взгляде, как о том говорят легенды, сколько в голосе.