|
— Значит, так: внутри вашей квартиры лютует призрак. Нравится вам такая формулировка, нет, верите в такое, не верите — мне насрать. Просто так есть. И обозлился он конкретно на ваше семейство не просто так, у него на то есть веская причина. Конкретно вот эта — сопящая, ни на кого не глядящая, килограмм под восемьдесят весом.
— Вас в дурдом надо сдать! — заявила хозяйка квартиры, засунула руку в карман халата и достала оттуда сотовый телефон. — Вот что я скажу. Вы социально опасны. Оба! И я сейчас…
Бум-м-м! Звук раздался из квартиры, в которой сейчас никого не было, и происхождение его не оставляло простора для сомнений — что-то массивное ударилось в дверь.
Бум-м-м-дзи-и-инь! Второй удар был потише, но зато сопровождался мелодичным звоном.
— Даже интересно. — Елена распахнула дверь и глянула в коридор. — Ишь ты! Впечатляет.
Первый удар по металлической дверной основе был нанесен массивной деревянной напольной ростовой статуэткой, изображающей негра преклонных годов, которую непонятно как занесло в эту квартиру. Второй — телевизором Sony новой модели, с плоским экраном и приличной диагональю. Статуэтка удар выдержала, чем лишний раз доказала, насколько неприхотливы и живучи представители Африки даже в деревянном воплощении. Телевизор — нет.
Но не это вызвало дикий вопль ужаса у разгневанной жены чиновника, а то, что прямо на ее глазах в коридор выплыла остромодная гладильная доска — пестрая, на раскладывающихся ножках, с непонятно для чего приделанной к ней антенной. И не просто выплыла, а, задержавшись на мгновение, устремилась прямо к ней.
Ревина захлопнула дверь, повернулась к побелевшей от страха женщине и дружелюбно осведомилась:
— Так кто из нас сошел с ума? Мы, вы или сразу все вместе?
— Делайте. Что. Нибудь! — по слову выдавила из себя хозяйка квартиры, а после неожиданно добавила: — Пожалуйста!
— О, уже второе «пожалуйста», — хмыкнула девушка. — Обалдеть!
— Артем, даю тебе последний шанс и десять секунд, — обратился к молодому человеку Ровнин. — Если сам не заговоришь, это сделаю я.
— Я ничего такого, — наконец-то подал голос паренек. — Мам, серьезно. Честно, не знаю, о чем эти люди говорят. Они кто вообще?
— Милиция, — пояснила женщина. — А вы уясните — мой сын никогда не врет. Если он сказал, что ничего не делал, значит, так оно и есть.
— Не вопрос, — покладисто согласилась с ней Ревина. — Значит, ему в вашей квартире ничего угрожать не может, как и вам. Живите в мире, люди добрые! А мы пошли.
— Вы надо мной издеваетесь? — Голос хозяйки вновь взмыл до ультразвуковых высот. — Да?
— Да, — не стала скрывать Елена. — Как и ваш сыночка и над вами, и над нами.
— Ничего я не издеваюсь, — пробубнил Артем.
— Знаешь, Артемка, я не такая гуманная, как мой коллега, — недобро улыбнулась девушка. — Потому, мадам, вот вам правда: ваш сын вор.
— Что? — сузив глаза, возмутилась женщина. — Ты чего несешь? Какой вор?
— Настоящий. И весь сыр-бор в квартире начался из-за него. У вас тут внизу музей есть, посвященный истории сего прекрасного дома, так вот ваш сынок спер один из выставочных предметов, а именно портсигар, принадлежавший жильцу, которого замели в тридцать седьмом или чуть позже. Верно ведь, Артемушка?
— Не было такого! — мигом заявил парень, лицо которого покрылось красными пятнами, недвусмысленно выдававшими его волнение. — Мам! Правда не было!
— Так, — кинув на родимое детище короткий взгляд, и, похоже, сделав какие-то выводы, процедила хозяйка квартиры. — Продолжайте.
— Собственно все. |