– Ты покаялась, малышка?

Феникс недоуменно сощурилась.

Он поднял вверх одну руку:

– Не забивай этим свою хорошенькую головку. Я отпускаю тебе грехи. Я так сказал, и так тому и быть. Преподобный Честер Дюпре говорит, что ты получила отпущение грехов. Не согрешишь – не покаешься. Теперь можешь опять немного погрешить.

Феникс почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Он, спотыкаясь, направился к ней, по дороге снимая уже ослабленный галстук.

– Я сейчас такое видел – ты не поверишь. – Он потряс головой. – У-фф. Горячая девчонка. Горячая. Нам с тобой будет так же горячо.

Подавляя в себе желание закричать, она поставила стол между ними.

Честер Дюпре остановился и как черепаха, втянул в плечи свою большую голову.

– Эй, эй, только не говори, что боишься Честера. Погляди-ка сюда. – Он неловкими пальцами ощупал карманы, пока не нашел кусок полиэтиленовой пленки, в которую был завернут белый порошок. – Немножко мне. И побольше тебе – чтобы ты меня догнала. – Преподобный хихикнул.

Он определенно нанюхался кокаина. Феникс успела за свою жизнь на это насмотреться. Некоторые ее сотрудники в Оклахоме постоянно страдали от «простуд».

Честер приближался, размахивая рукой.

– Сейчас мы создадим тебе нужное настроение.

От паники она едва соображала, что делает.

– В этом нет необходимости, – сказала она, улыбаясь так широко, что ей стало больно. – Для того чтобы быть с тобой, этого не требуется. Иди сюда и позволь мне тебя ублажить. Графиня сказала тебе, что я – массажистка?

– Конечно сказала. – Он, казалось, не мог сообразить, что ему делать с кокаином. – Лучшая маленькая массажи-сточка, сказала она. – Чуть не уронив пакет, он скрутил его и запихнул обратно в карман.

Феникс облегченно вздохнула:

– Правда, чудесная музыка?

– Что за дуреха, – пробормотал Честер. – Думает, что мне нравится эта дребедень. Снимай одежду.

Феникс окаменела.

– Давай. – Он сдвинул седеющие брови над маленькими карими глазками, почти не видными из-за расплывшихся мешков под ними. – Я готов, малышка. Раздевайся, или я сам тебя раздену.

– Ничего подобного. – Состроив неодобрительную гримасу, Феникс обеими руками погладила стол: – Снимай свою одежду, пупсик. Посмотрим, над чем тут нужно поработать.

Он в нерешительности стоял, раскачиваясь еще больше, пока на его губах не появилась ухмылка.

– А, ты дразнишься? – Он сделал еще два нетвердых шага вперед. – Хочешь все сделать по-своему?

– Раздевайтесь, преподобный. – Она начала медленно хлопать в ладоши. – Все снимайте.

Он грубо захохотал:

– Не подходит под эту дурацкую музыку, да?

Феникс продолжала хлопать.

Дюпре, повозившись с пиджаком, скинул его на пол.

Она не ожидала его следующего движения – неуклюжего рывка в ее сторону.

Феникс действовала быстро и четко. Она заняла его место, а он очутился там, где она только что стояла, и при этом едва держался на ногах. Лицо его побагровело.

С минуту он стоял, облокотившись на стол, и прерывисто дышал.

– Ты сама меня разденешь, – сказал он. – Чертовски много беспокойства делать это самому. За что же я, в конце концов, вам плачу?

В любом случае, Феникс знала, она должна быть вне пределов его досягаемости.

– Ладно. Ну, подойди же сюда, и я тебя раздену.

Он провел языком по губам и взглянул на ее грудь:

– Ванесса знает, что мне нравится.