– Человек, которому нужно немного сочувствия. Человек со своими слабостями. – Он произнес эти слова. Обратно их не вернешь.

Она вытаращила глаза и раскрыла рот.

– Забудь о том, что я сказал.

– Ты это сказал. Я не забуду. Ты… Ты хочешь признаться, что тебе нужен кто-то или что-то, что ты тоже уязвим?

Он отвернулся к окну, и все прохожие слились у него в глазах в одно цветное пятно.

– Ты, в самом деле такой крутой, каким хочешь казаться, Роман?

– Еще круче.

– Сомневаюсь.

Продолжай сомневаться. Он не мог позволить ей еще раз увидеть того человека, с которым он давно и успешно расстался. Он спросил:

– Ты успокоилась?

Она похлопала его по руке и, когда он снова взглянул на нее, подвинула к нему бутерброд.

Роман откусил немного и понял, как он голоден, – он с утра ничего не ел.

– Ты будешь?

– Нет.

– Что-нибудь случилось в клубе?

– Да. Когда я пришла наниматься на работу, мне многого не сказали, так?

Он сосредоточенно запихивал в бутерброд выпавшие оттуда кусочки салата.

– Что ты имеешь в виду?

– То, что существует еще один клуб. Клуб внутри клуба, у членов которого куча денег и куча секретов.

Он аккуратно отложил бутерброд. Он ожидал услышать жалобы, что Пьер или Майлс – или кто-нибудь из клиентов – к ней приставал. Он знал о существовании «избранных», и один раз его даже провели в «святая святых» и ясно дали понять, что забавляться там имеют право только Джеффри с Ванессой вместе с горсткой клиентов и их особыми «гостями». Никто из работавших в клубе, кроме Илоны, никогда не пересекал порога загадочной двери, ведущей в подземные апартаменты.

Тщательно обдумав свои слова, Роман произнес:

– По-моему, ты переутомилась.

Она откинулась на спинку стула:

– Вот, значит, как. Переутомилась. Перенервничала. Может быть, слегка тронулась. – Она схватилась за край стола. – Меня чуть не изнасиловали.

Несколько человек повернули головы.

Дрожа внутри от гнева, Роман взял со стола недоеденный бутерброд и начал его внимательно разглядывать. Надо выбраться отсюда, сделав как можно меньше шума. А потом он убьет этого подонка.

Его ослепила вспышка.

Он оглянулся, но единственным движущимся объектом в помещении – кроме обслуги за прилавком – была дверь. Она, покачиваясь, медленно захлопнулась.

– Ты видела?

– Вспышку? – спросила Феникс. – Да. За окном, наверное.

– Нет, внутри, – возразил он. – Кто-то здесь фотографировал.

– Какое это имеет значение?

Она убрала назад волосы, падавшие на бледное лицо. Чтобы не пугать ее, он не сказал ей о том, какое это может иметь значение.

– Нам лучше уйти отсюда. Переберемся в более укромное место. – Вытянув шею, он оглядел всех, кого мог охватить взглядом. Никого знакомого. Никого подозрительного. Никого с фотоаппаратом.

– Мне, кажется, не подняться.

Роман мгновенно обернулся к ней:

– Какого… Что это значит? – Он поднялся и, обойдя стол, встал рядом с ней. Положив одну руку на стол, а другую – на спинку стула, он наклонился к ней: – С тобой что-то сделали, Феникс? Не морочь мне голову. Если у тебя есть какие-то повреждения, я отвезу тебя в больницу.

– Не надо меня в больницу. – Ее пальцы поправили ленточку в волосах. – Но твоя забота просто трогательна.