– Черт… – Нет, нельзя терять самообладания. С ней что-то случилось, что-то серьезное, и вчера он действительно вел себя с ней слишком агрессивно.

– Я сожалею. Я не рассчитал своих сил. И потом, я не привык драться с женщинами.

– Только с мужчинами?

– Да, если ты об этом спрашиваешь.

Ее глаза вдруг наполнились слезами. Она всхлипнула и крепко сжала трясущиеся губы.

Не всякий выбирает профессию, делающую человека способным справляться почти с любой ситуацией – подчас отключаясь от собственных чувств. Он сделал это, чтобы обрести себя. Обрел он себя или, наоборот, полностью потерял?

Он давно уже перестал терзать себя подобными вопросами.

Роман поднял деревянный поднос, на котором она принесла свою еду, и поставил на соседний столик.

– Феникс, – произнес он, поворачиваясь к ней, – иногда полезно дать волю своим эмоциям.

Она покачала головой:

– Это глупо.

– Вовсе не глупо. Когда мы теряем почву под ногами, нам бывает трудно с собой справиться.

Из ее глаз выкатилась слезинка, она вскинула голову:

– Я не теряла почвы под ногами и прекрасно владею собой.

– Неужели? – Она чувствовала затылком тепло его шеи. Он провел большим пальцем по нежной коже у края волос. – Не думаю. Ты не совсем в форме, и ты – не та, кем хочешь мне казаться.

Когда она попыталась высвободиться, он обхватил ее за плечи и не отпустил. Опустившись на корточки, он поднял салфетку и промокнул ей слезы. Она попыталась отвернуть голову.

– Ш-ш, – произнес Роман. – Наверное, это было последней каплей, да?

На этот раз к окну отвернулась Феникс.

– Да? – Он повернул ее лицо к себе.

Она опустила веки. От влаги ее золотистые ресницы казались шероховатыми.

– Хочешь об этом поговорить?

– Я не знаю, о чем ты.

Очень осторожно, ожидая сопротивления, он обхватил ее руками и прижал ее мокрое от слез лицо к своей груди.

– Поплачь, если тебе нужно. – Он мягко похлопал ее по спине и с горечью подумал, что не имел понятия о том, как высушить слезы женщины и убаюкать ее в своих объятиях – приходя в восторг от этого ощущения, – пока в его жизни не появилась одна маленькая девчушка.

Феникс, съежившись, положила ему на грудь сжатые в кулачки руки и прижалась к нему.

Он погладил ее по волосам. Ее запах – аромат лимонных духов – чудился ему, даже когда ее не было рядом. Какая она мягкая. Чувства, которые он испытывал, были ему совершенно незнакомы и очень опасны для него, – желание принять и защитить.

– Когда ты играешь со взрослыми людьми, ты тоже должна быть взрослой. – Держать ее в руках было так естественно, так приятно. – Ты не подходишь для этого, Феникс.

Она замерла.

Если все сделать правильно, он сможет убить двух зайцев. Не открывая своих карт, он попытается в точности выяснить, кто такая Феникс и чем она занимается. Нравилось ему это или нет, ему очень хотелось знать, кто она такая.

– Хочешь мне обо всем рассказать? Расскажи мне о себе – что было до того, как ты появилась в клубе?

Феникс подняла голову и взглянула на него. Он вздрогнул от прикосновения ее пальцев к его рту. Она следила за тем, как ее ногти повторяли очертания сначала верхней, затем нижней его губы.

Неподходящее место для той реакции, которую она немедленно в нем пробудила.

Он слегка подвинул рукой ее палец. Она медленно погладила выемку между ртом и подбородком.