Я присмотрелась внимательней. Да, это они!

– Хейди! По тебе же муравьи ползают!

Но она не прореагировала. Я смахнула муравьев с ее руки, но парочку нечаянно раздавила. Что-то с ними было не так, но что?

– Хейди!

Я сильнее тряхнула Хейди за руку, и она мешком сползла на подлокотник, развалившись, точно пьяница в какой-то комедии, но только это было совсем не смешно. Голова у нее запрокинулась, темные очки свалились, и я вдруг поняла, что глаза у нее открыты, но выглядят как-то странно: видна только радужка, а зрачка, хотя бы в виде черной точки, нет вовсе! Я с испуганным воплем отпрянула от нее и чуть не упала. А Йен так и не пошевелился, и я, теперь уж окончательно охваченная паникой, громко его окликнула и… заметила крупную мохнатую муху, которая ползла прямо по его пухлым губам. Руки у меня тряслись, когда я, приподняв бейсбольную кепку, заглянула ему в лицо. Муха, разумеется, с жужжанием улетела прочь. Глаза у Йена были в точности как у Хейди – словно они оба внезапно умерли от какой-то новой чумы. Я невольно уронила кепку, и из моего горла вырвался дрожащий захлебывающийся вопль. Рядом в зарослях роз как ни в чем не бывало продолжала весело петь какая-то птичка, время от времени пронзительно посвистывая, а у меня в душе все трепетало, и голова плыла, как у пьяной. У меня точно отшибло мозги, но все же какая-то часть их еще способна была соображать, и эта часть сподобилась выдать одно-единственное объяснение случившегося: Хейди и Йен чем-то отравились за завтраком. Да, да, отравились, съев что-то за завтраком! Но почему это подействовало только через двадцать минут? И почему только на них? Ведь у меня-то никаких опасных симптомов нет, хотя все мы ели одно и то же. Затем я подумала: может, это инфаркт? У обоих одновременно? Вряд ли. Впрочем, тут моих познаний в медицине явно не хватало. Передозировка? Да нет вроде… И тут я приказала себе: Вот что, Сайкс, перестань думать и немедленно вызови «Скорую помощь»…

– Которая из них ты? – рявкнул он.

– Я…я…я… я знакомая Йена и Хейди, я…

– Эстер Литтл или Ю Леон Маринус? – В его ледяном голосе было столько ненависти!

Что-то слабо мерцало у него на лбу между бровями, похожее на… Да нет, ничего подобного я никогда в жизни не видела! Но неужели он сказал «Маринус»? Впрочем, какая разница, что он сказал? Он – человек из моего кошмарного сна. Но почему он не исчезает? Ведь когда во сне тебе становится так страшно, то сразу посыпаешься, и все пропадает. Я невольно отступила от него и, споткнувшись, шлепнулась на диван.

– Моим друзьям плохо. Нужно немедленно вызвать «Скорую помощь», – пролепетала я.

– Назови мне свое имя, и я подарю тебе чистую смерть.

Это не пустая угроза. Кто бы он ни был, это он убил Хейди и Йена, – поняла я. – Он и тебя убьет, это ему раз плюнуть, легче, чем спичку сломать.

– Я… я… я не понимаю, сэр. – Я скорчилась на диване, превратившись в этакий клубок страха. – Я…

Он встал и сделал шаг по направлению ко мне.

– Назови свое имя!

– Холли Сайкс. И я бы хотела просто уйти отсюда… поскорее. Пожалуйста, разрешите мне просто…

– Холли Сайкс… – Он задумчиво склонил голову к плечу. – Да, мне это имя известно. Одна из тех, кому удалось улизнуть. Что ж, использовать своего брата в качестве наживки было весьма умно, но смотри, как низко ты теперь пала. Хоролог! Пытаешься спрятаться в теле какой-то жалкой сучонки, какой-то простой смертной! Кси Ло содрогнулся бы от отвращения, глядя на это! Холокаи вывернуло бы наизнанку! Если бы, конечно, они были живы, но они, увы, – тут он глумливо усмехнулся, – погибли во время вашего полуночного налета, который прошел ужасающе неудачно.