Вдруг из-за двери послышался усталый голос:

— Уходи.

Бен мрачно улыбнулся. Нет, интуиция не обманула его. Она пряталась здесь.

Нажав на ручку, он открыл дверь. Внутри было тихо. Луиза не пошевелилась, даже не посмотрела на него. Его поразили изменения, произошедшие с интерьером. Сейчас это место больше напоминало охотничью хижину где-нибудь в Новой Англии. Стены были выкрашены в белый цвет. Камин, плетеная мебель и столик остались прежними, но с ними тоже что-то произошло. В комнате царили чистота и уют. На стульях появились подушки с наволочками в бело-синюю клетку, на столике горела керосиновая лампа.

Луиза сидела по-турецки на диване у камина и смотрела на огонь. Когда она наконец повернулась, чтобы посмотреть на него, ее лицо было бледным и мрачным. Ей не нужно было ничего говорить. Каждая клеточка ее тела словно говорила ему «уходи».

Обычно он не вторгался в чужие дома без приглашения, но на этот раз почему-то подошел к дивану и сел на другом конце.

— Что случилось?

Луиза снова уставилась на оранжевые языки огня, лижущие каминную решетку.

— Рождество отменяется, — произнесла она безжизненным голосом.

Бен придвинулся ближе.

— Теперь понятно, почему твоя елка до сих пор стоит голая как в лесу, — попытался пошутить он.

Луиза фыркнула.

— Нет смысла ее наряжать. Джек уехал в Лапландию.

— Лапландию?

Она посмотрела на него.

— Рождество на родине Санта-Клауса. Что может быть лучше?

Бен пожал плечами.

— Считай, что твоему сыну повезло. Самое большее, что светит Жасмин, — это провести несколько дней в Котсволдсе с матерью и ее новым бойфрендом.

Луиза улыбнулась.

— Тогда тебе еще хуже, чем мне. Я хотя бы могу порадоваться за Джека. Присоединяйся ко мне, поплачем вместе. Мне вообще хочется остаться здесь до окончания праздников. В доме так… ну ты понимаешь.

Бен кивнул. Он знал не понаслышке, что такое праздновать Рождество в одиночестве. Когда Меган в первый раз забрала Жасмин на рождественские каникулы, это было невыносимо.

— Есть идея получше, — сказал он, поднимаясь и протягивая ей руку. — Давай сегодня поужинаем вместе. У меня есть мясная запеканка. Ее нужно будет только разогреть.

Луиза не пошевелилась.

— А Жасмин не будет возражать?

— Возражать? После твоего прошлого визита она получила столько приглашений на чай, что сейчас ей не до меня. Если захочешь, я сделаю так, чтобы тебе стало грустно.

Улыбнувшись, Луиза покачала головой.

— Нет, не сделаешь.

Бен засунул руку, которую только что ей протягивал, в карман.

— Ты мне не веришь?

— Нисколько. Я по своему опыту знаю, люди всегда говорят, что хотят видеть тебя таким, какой ты есть, но только если это совпадает с их ожиданиями. — Она наморщила нос. — Я уже давно поняла, чем может для тебя обернуться их разочарование.

Бен снова протянул ей руку.

— Я знаю, какой ворчливой ты можешь быть, и нисколько не разочаруюсь, если ты меня в этом разубедишь.

Луиза улыбнулась.

— Ты ведь не отстанешь, правда? — Она вложила свою ладонь в его, и он помог ей подняться.

— Ни за что.

Ее рука была теплой и нежной. Бен вдруг обнаружил, что они оба затаили дыхание. Затем Луиза опустила голову и отдернула руку.

— Думаю, ты мой ангел-хранитель, Бен Оливер.

Ему нравилось, когда она так его называла. Произнесенное таким тоном, это формальное обращение казалось интимным.