«Ну и дела! - подумала я. - Ведь ей уже за сорок, а она… Впрочем, какая разница - сорок или двадцать шесть. Все равно это уже диагноз. Хронический и безнадежный случай эмоционального инфантилизма».

    Я присела на пуф перед трюмо, собрала на затылке волосы и скрепила их заколкой. Затем навела на веки тень, подкрасила губы более яркой помадой и оценила результат в зеркале. Да уж, теперь нас практически невозможно отличить друг от друга. А между тем меня и Тори разделяло пятнадцать лет… Если, конечно, она не солгала.

    Мой взгляд упал на фотографию с правого края туалетного столика. Я не сразу обратила на нее внимание, потому что в моей спальне на «Звездном Скитальце» уже более трех лет стоял почти на том же месте снимок в точно такой же рамке. Правда, имелась одна существенная разница: у меня был портрет Евы, а у Тори - Алены Габровои.

    Целую минуту я просидела, задумчиво глядя на фотографию и гадая, что бы это значило. Допустим, снимок Евы я держала у себя, потому что она была моей единственной настоящей подругой за все годы странствий. А как насчет Алены? Если бы Тори просто отвлекала ее от Игоря, то не держала бы ее фото в своей спальне. Похоже, тут все гораздо сложнее. И гораздо серьезнее…

    Я встала из-за трюмо, вышла из спальни и проследовала на кухню, где Тори уже заканчивала накрывать стол. Взглянув на меня, она улыбнулась:

    -  Ты здорово выглядишь. Теперь, чего доброго, мы и сами перепутаем, кто из нас кто.

    Мы устроились за столом и принялись за еду. Тори ела с отменным аппетитом, а я лишь неохотно ковыряла вилкой в тарелке, переваривая полученную информацию.

    -  Ну, хорошо, - сказала я. - Предположим, я научилась управлять временем. А что будет дальше? У тебя есть какой-то план?

    -  Конечно, есть. По-моему, он очевиден. Я уверена, что за тем барьером 3129 года, дальше которого я не могла попасть и ничего не видела, скрывается некто или нечто, пытающееся манипулировать нами. Мы должны изменить будущее таким образом, чтобы это «некто-нечто» вообще не возникло. Тогда мы и сами освободимся, и освободим наше настоящее от диктата из будущего.

    Я задумалась.

    -  Но если твое «некто-нечто» создало нас, то мы в таком случае тоже исчезнем. А стало быть, заведомо ничего не изменим, и все вернется на круги своя.

    -  Да, классический парадокс времени. Я до сих пор не нашла его решения.

    -  А ты когда-нибудь пыталась делать изменения в прошлом, которые затрагивали бы тебя в твоем настоящем? Речь не идет о тех запланированных вмешательствах, результаты которых уже известны наперед - вроде встречи с Игорем или похищении Келли. Я имею в виду изменения, сделанные по собственной инициативе. Ну, скажем, что будет, если когда-нибудь в будущем я вернусь в прошлое на часик раньше этого момента и… и, например, разнесу к чертовой матери стол, за которым мы сейчас сидим?

    -  У тебя ничего не получится. Ты просто вернешься обратно в свое настоящее, как только попытаешься изменить запечатленные в твоей памяти события и обстоятельства. Поэтому ты не сможешь, к примеру, встретиться с самой собой на Арцахе и предупредить, что в твою яхту забрался Генри Янг. Не сможешь, потому что этого в твоих воспоминаниях нет. А вот изменения, результаты которых ты обнаружишь постфактум, уже после своего вмешательства, совсем другое дело.