Слегка трясущимися руками я открыла сумочку, достала оттуда разрешенный законами Эль-Парадисо парализатор и направила его в сторону двери. Ева бросила на меня затравленный взгляд и тихим шепотом, почти беззвучно, спросила:

    -  Это его голос?

    Я неопределенно качнула головой и указала взглядом в ближний угол комнаты. Ева все поняла и беспрекословно отступила с линии огня, а я тем временем прикрыла правую руку с парализатором своей сумочкой, в левую взяла дистанционный пульт и разблокировала дверной замок.

    -  Входите, открыто!

    За два часа, прошедшие со времени посадки челнока, Ньето совершенно преобразился, и я бы ни за что не узнала его, если бы не умела читать мысли. Сейчас он походил не на скромного клерка, как раньше, а на заправского гостиничного слугу - красная с золотым шитьем ливрея, черные брюки, блестящие остроносые туфли, элегантные белые перчатки, прилизанные волосы и любезная улыбка на невозмутимом лице. Держался он так уверенно и непринужденно, будто последние двадцать лет только тем и занимался, что прислуживал в отелях.

    Я медлила с выстрелом, дожидаясь, пока Ньето закроет за собой дверь, и это едва не стоило мне жизни. Внешне превратившись в безобидного коридорного, он не лишился своих инстинктов охотника, и ему хватило одного беглого взгляда, чтобы оценить ситуацию. Меня выдала напряженная поза, неестественное положение сумочки на коленях, мертвенная бледность лица и лихорадочный блеск глаз. Ньето хорошо знал этот блеск - так смотрели на него загнанные жертвы, готовые оказать отчаянное сопротивление.

    К счастью, я вовремя опомнилась и, когда он метнулся в сторону, на ходу выхватывая из ведерка оружие, нажала на гашетку. Первый же выстрел достиг цели, и мой противник как подкошенный рухнул на пол. А в следующий момент послышался характерный треск и сверкнула голубая вспышка - это выстрелил пистолет, который Ньето неосмотрительно снял с предохранителя. Крайне неосмотрительно - потому что лазерный импульс вошел ему в подбородок и вышел из затылка.

    Несколько секунд я просидела в полном оцепенении, потрясенно глядя на человека, которого только что убила, и лишь испуганный вскрик Евы, которая наконец заметила дыру в черепе Ньето, привел меня в чувство. Вскочив с кресла, я подбежала к двери, захлопнула ее, заперла на замок и включила наружную табличку с надписью «Просьба не беспокоить». Затем повернулась к трупу, смерила его долгим взглядом и растерянно произнесла:

    -  Ну вот мы и влипли!

    Ева смотрела на меня широко распахнутыми от ужаса глазами.

    -  Он… он мертв?

    -  Да, - кивнула я.

    Мне не было нужды проверять его пульс или прислушиваться к дыханию. Мысли и эмоции Ньето угасли в тот самый миг, когда раздался треск бластера. Его мозг был разрушен за считанные доли секунды, он умер быстро небезболезненно, даже не сообразив, что умирает. Именно так умирали многие его жертвы…

    Ева сделала один робкий шаг в моем направлении, потом резко развернулась и стремглав бросилась в спальню, а оттуда - в ванную. Вскоре до моего слуха донесся шум воды вперемежку с судорожными всхлипываниями.

    Меня тоже изрядно поташнивало, однако сейчас я не могла позволить себе расклеиться. Первым моим желанием было немедленно бежать отсюда, и мне стоило немалого труда обуздать свой панический порыв и заставить себя мыслить разумно. Бегство было бы скверным выходом из ситуации, и здравой частью рассудка я это понимала. В моем нынешнем положении правильных выходов было только два - либо сразу заявить обо всем в полицию, понадеявшись на ее объективность, либо избавиться от трупа, чтобы его никак не связали со мной.