Когда шум немного утих, Диана сказала:

– Мистер Бэннон, я считаю, что вы не правы. В моем сценарии нет пошлости, вульгарности, нет даже ни одного грубого слова…

Фил, ошалев, захлопал глазами, но не извинился за грубость. Он бросил огрызок сигары в пепельницу, и по комнате пополз густой тошнотворный дым.

Бэннон побледнел, а его глаза превратились в злобные щелки. Диана отлично понимала, что играет с огнем. Все их прежние встречи были приятными, поскольку споров не возникало. Сейчас Фил тоже ожидал от нее любезных улыбок и реверансов. Однако Диана отвергла идею брака Пэта и Лолы, и Бэннон сорвался перед всеми своими лизоблюдами.

А те уже нетерпеливо ерзали в креслах, предвкушая, как их шеф размажет эту соплячку по стене. У Дианы захватило дух при мысли о том, что он выкинет. Однако она сделала попытку предложить Филу достойный выход из ситуации:

– Мистер Бэннон, почему бы нам вместе не просмотреть сценарий еще раз, строку за строкой, – может быть, удастся выбрать вариант, который устроит нас обоих?

По тому, как злорадно сверкнули его глаза при намеке на уступку, Диана поняла, что ошиблась.

– Нет, дорогуша, этот номер не пройдет! Я не позволю детям Пэта Уинстона обсуждать его половую жизнь на моем канале! Он встречается со знакомой женщиной в ресторане, и не более. Вот с этого эпизода мы и начнем первую серию нового сезона, – заявил Фил, сверяясь с текстом.

– Простите, мистер Бэннон, но я с этим не согласна.

Фил вскочил и заорал:

– А я не потерплю разврата на своем канале, и точка!

Диана кое-как выкарабкалась из предательских объятий проклятого кресла. Она чувствовала, как пульсирует жилка у нее на виске.

– В таком случае вам придется распрощаться с шоу.

Черт побери, неужели это ее голос – мертвенно-спокойный и чужой?

В комнате на миг воцарилась мертвая тишина, тут же сменившаяся испуганным шушуканьем.

– Я не позволю уничтожить свое произведение, мистер Бэннон. – Голос Дианы набирал все большую силу. – Это несправедливо. Пусть «Пэт Уинстон» погибнет, но я не превращу его в чушь собачью. Не желаю позориться и разочаровывать публику.

Фил побелел как полотно.

– Вы, наверное, шутите?

– Боюсь, мне не до шуток. – Диана подняла портфель и добавила: – Я не поставлю свое имя под вашей галиматьей.

С этими словами она решительно вышла и закрыла за собой дверь.

Никто не попытался ее вернуть, хотя ей пришлось довольно долго ждать лифта. Войдя в лифт, Диана почувствовала, что ее бьет дрожь. Господи Боже, что же она натворила?!

Только Мэтью сидел не шелохнувшись и опустив голову, чтобы никто не заметил его улыбки.

На свете больше нет такой женщины, как Диана!

– Придется поверить, – буркнула Диана. Они сидели у Молли в гостиной. Только в этом уединенном месте Диана рассказала подруге о том, что случилось.

– Боже мой, Диана, ты же угробила свою и мою карьеру, карьеру Люка и Джеммы… Ты слишком много на себя взяла и даже не посоветовалась…

– Мне больше ничего не оставалось. Уступить…

– Балда, никто и не предлагал тебе уступать! Следовало просто тянуть время: «Я посоветуюсь с партнером», «Я должна подумать», «Мы найдем выход» – да мало ли что!

– Они загнали меня в угол, – покачала головой Диана. – Поверь, это был вариант либо – либо. Фил наехал на меня как танк. Это называется хамским шантажом…

– Ох, да заткнись ты, черт побери! – взорвалась Молли. – Я и слышать этого не хочу.