Между прочим, это тоже беспокоило Сару. С каждым годом на шабашке оставалось все меньше настоящих американцев, поэтому Дэйзи и Джой гораздо легче говорили по-испански, чем на родном языке.

– Эй, дети, пора спать! – крикнула Сара в окно.

Она вздохнула и вытерла потный лоб. Пусть еще малость побегают. Может, хоть немного устанут. И откуда у них столько сил? Правда, когда-то Сара была такой же неугомонной, но тяжкий труд под палящим солнцем вытянул из нее все жилы.

Пожалуй, стоит сейчас поковыряться в машине, пока малышня не вертится под ногами. Лук уже весь убран, а в Орегоне поспела ежевика. Вот только выдержит ли их «додж» такой путь?

И Саре внезапно осточертело все на свете: уборка урожая, страх за машину, которая вот-вот развалится посреди дороги, необходимость держаться подальше от Уолта… И что ему неймется? Она для него никто и не любила его никогда, и дети ему не родные – так почему он не хочет оставить их в покое? Конечно, если бы Сара где-то осела, Уолт мигом бы отвязался. Он здорово боится городов.

У «доджа» давно облысели покрышки и не было запаски. Любой встречный шериф мигом отправит такую машину на свалку.

И тут Сара заметила, что одно из колес спускается прямо на глазах. А в следующий миг с хлопком оборвался ремень вентилятора.

– О Господи, только не это! – Она выключила зажигание и рухнула прямо на песок. Все без толку. Стоило заменить одну износившуюся часть, как летела другая. Во сколько обойдется замена трех колес и ремня?

Она побрела в дом и развязала старый чулок, в котором хранила свои скудные сбережения. Мало, слишком мало. Придется продать машину на лом.

Ну что ж, черта с два она потащится на новую ферму. Нет, она отправится прямиком в город Нью-Йорк. Лукас катается там как сыр в масле – вот пусть и поделится с ней.

– Ничего страшного. – Диана разглядывала Гвен с любопытством. Ее очень удивил звонок едва знакомой особы. Они иногда встречались на деловых совещаниях, но даже не всегда здоровались. Правда, Диана знала, что Гвен Ван Рик уже много лет с успехом подвизается в жанре мыльных опер и, в частности, пишет сейчас сценарий для сериала «Ночью и днем», собственности «Первой американской телестудии».

Судя по голосу, Гвен была очень расстроена, и Диана не решилась отказаться встретиться с ней, хотя не получила никаких объяснений по телефону. Кто знает: может, просто одну несчастную бабу потянуло поплакаться в жилетку другой, такой же несчастной?

С первого же взгляда Диане стало ясно, что она не ошиблась насчет душевного состояния Гвен. Она помнила эту женщину ухоженной и уверенной в себе. Теперь Гвен опустилась и была близка к истерике. Господи, так же чувствовала себя сейчас и Диана!

– Насколько мне известно, – начала Гвен, – Ники де Поль была вашей ассистенткой. Скажите, долго ли она у вас проработала?

– Ники пришла к нам года два назад, – со сдержанной неприязнью отвечала Диана. – Она неплохо справлялась с мелкими поручениями, однако мечтала о большем – о том, чтобы стать самостоятельным автором и продюсером. А я, чертова дура, пыталась ей помочь. Я… – Тут Диана осеклась и попыталась взять себя в руки. – Простите, но, пока я не ударилась в патетику, мне бы хотелось знать, в чем все-таки дело.

Гвен, смертельно побледневшая при первых же словах Дианы, вдруг сморщилась и поднесла к лицу ладони, но ей не удалось сдержать рыданий.

Растерянная Диана молча ждала, когда Гвен придет в себя. Столь искреннее проявление горя внушило сострадание: ведь ей и самой сейчас было очень несладко.

– Извините.