– Здесь сейчас моя дочь, – наконец прохрипела Гвен. – Мы можем где-нибудь встретиться?

Ники предложила Гвен приехать к ней домой. Гвен положила трубку, ее била дрожь и бросало то в жар, то в холод.

– Лиз, меня не будет дома весь вечер. Не беспокойся, если приду поздно. Я даже могу заночевать у друзей.

– Ладно, – буркнула дочь, не поднимая глаз от книги.

Лиз на пару недель переехала к матери, пока в ее квартире шел ремонт. И Гвен с радостью согласилась на это. Одиночество сводило ее с ума. Она навестила сына в летнем лагере в Провинстауне, но не зашла там ни в один из знакомых баров, опасаясь встретить молодую красотку, которая разбила ей сердце.

После разрыва с Ники Гвен лучше узнала себя, и это отнюдь не прибавило ей оптимизма. Да, можно было прекрасно устроиться, связав жизнь со своей сверстницей.

Но она не хотела никого, кроме Ники. Воистину пословица «Седина в бороду – бес в ребро» относится не только к тем мужчинам, которые на старости лет начинают гоняться за молоденькими девчонками.

Войдя в ванную, Гвен увидела в зеркале свое стареющее лицо и задумалась о том, что заставило Ники искать встречи с ней. Она не сомневалась: девчонке что-то нужно.

Гвен видела «Шоу Люка Мерримэна». Идея, конечно, принадлежала ей, однако она полагала, что все должно быть расписано до точки: вопросы, ответы и прочее. Только дура могла позволить этому типу пороть отсебятину. Вероятно, это наконец дошло и до Ники, и теперь она хочет помощи Гвен. Вот только стоит ли на это идти? Не послать ли это крысиное отродье куда подальше? Наверное, так было бы правильно и даже приятно: для разнообразия не страдать самой, а причинить девчонке боль.

Надев розовый костюм, в котором выглядела гораздо моложе, Гвен тщательно наложила макияж. К счастью, в последнее время она исправно посещала Жоржетту Клингер, так что волосы были в порядке.

Гвен критически осмотрела свой нос. Ну, плох он или хорош – Ники все равно некуда деваться. Чудовищу не обязательно превращаться в принца, поскольку оно – источник идей.

Сидя в такси, Гвен решила, что не дрогнет, если Ники разыграет трогательную сцену. Ведь она поняла, что ее просто использовали. Да, сначала Гвен обвиняла во всем Люка, но после стольких месяцев полного молчания сообразила, что он и Ники стоят друг друга.

И вот Гвен стояла на лестнице перед дверью Ники. С каким воодушевлением она взбежала бы по ступеням еще совсем недавно! Но теперь все отболело, и в душе были только холод и пустота.

И все же при виде Ники решение Гвен подверглось серьезному испытанию. На кукольном личике не отразились недавние неприятности.

Ники была в коротком белом платье с низкой талией, смотрелась эффектно и шикарно. «Прямо-таки сама чистота и невинность!» – ехидно подумала Гвен. Молочно-розовая кожа, темно-рыжие волосы, васильковые глазки – букет осенних цветов в алебастровой вазе, да и только.

Квартирку, искусно освещенную несколькими канделябрами, украшали опавшие листья. Мягко играла музыка Вивальди – любимого композитора Гвен. Ники предусмотрительно сняла телефонную трубку и положила на столик.

Гвен мысленно поставила малютке пять с плюсом за подготовку сцены. Если бы творческие таланты Ники соответствовали ее умению плести интриги, ей не понадобилась бы помощь Гвен.

Безоблачная; невинная улыбка мигом угасла, едва Гвен молча опустилась в кресло.

Ники поспешила налить вино.

– Ты, конечно, вправе на меня злиться! Я бы на твоем месте чувствовала то же. Но когда ты услышишь, как все случилось…

– Я уже слышала всю твою чертову историю! – резко оборвала Гвен.