Прошлая ночь была выдающейся. И именно то, что мне надо. Беннетт был прав, давая мне

выходной. Устроиться в квартире Брук, а затем встретиться с Джоном в соседнем

ресторане – было тем, что доктор прописал. К концу вечера мы перекочевали своей

«платонической троицей» в соседний бар, где вместе с хозяевами и несколькими

дюжинами постоянных клиентов пили «Джек Дэниэлс», наблюдая как Рэд Сокс надирали

задницу, а Джон и я скандировали, или по –настоящему кричали «Кунг Фу Панда»,

каждый раз как Сандавал собирался бить битой.

К концу вечера я охрипла,  но была расслаблена, веря в то, что переезд в Вашингтон был

моим лучшим решением в жизни. Джон остался в такси прямо перед домом Брук, а я

поднялась наверх. Уже позже, когда я лежала одна, уткнувшись в постель и скучая по

Беннетту, звук моего телефона прервал мои мечты быть кожа–к–коже с моим Сенатором.

Я дотянулась до своего мобильника, который лежал на ночном столике. Ответила. Уже

было за полночь, и на другом конце была тишина. Странно, я лежала в темноте, пока мои,

наполненные алкоголем мозги, сконцентрировались. Могла поклясться… это было

безумием.

– Б, – вылетело из моих губ, но я замолчала, когда голос, как сирена завыл в моей голове,

заставляя меня заткнуться. Возможно, ошиблись номером, хотя номер не определился. Так

странно… может, это мое разыгравшееся воображение.

Сейчас утро и я пересекаю атриум внутри здания имени Рассела, где находится офис

Сенатора Беннетта. Я заглушила все свои воспоминания. Очистила разум.

– Мисс, мне нужен Ваш пропуск, – говорит мне охранник.

– Извините. Я новенькая. – Я открываю свою сумочку и достаю водительские права.

– Подойдите сюда. Вы посетитель? – Он берет мои права и начинает записывать в журнал.

– Стажер. У Сенатора Стоуна. – Чувствую, как во мне растет дрожь. Я прикусываю щеку,

чтобы  предотвратить свою странную реакцию на малейшее упоминание имени Беннетта.

Господи, только б мне не закончить как Брук. Представьте себе девушку с красивым

бизнесменом в возрасте между 38 и 52 годами, который находится на вершине своей

капиталистической игры в какой–нибудь удачной компании из ТОП–500, если так, то она

попала. Глаза горят, губы приоткрыты, готова сгинуть.

Я жду, осматривая лобби, в то время как охранник готовит мой бейдж посетителя.

Дежурят три охранника. Один на металлоискателе, другой проверяющий длинную очередь

людей, которые открывают свои кейсы, сумочки, сумки и затем выкладывают свои

кошельки, мобильные, ключи в корзины. И третий занимается мной.

– Все готово. – Он возвращает мои права вместе с пропуском посетителя и направляет

меня к очереди.

Очередь двигается быстро, в то же время я заставляю себя дышать. Чем ближе я подхожу,

тем больше мои легкие требуют вздоха, прохожу сквозь металлоискатель.

На другой стороне я сгребаю свою сумку и ключи, затем несусь по полированному

мраморному полу, следуя за толпой до лифтов. В центре лобби огромная ротонда –

величественная, и мне бы хотелось, чтобы у меня было больше времени, чтобы просто

насладиться тем, как все это может внушить  трепет в то время, когда был она была

создана. Меня поражает ослепительно белая мраморная статуя, вырезанная знаменитым

скульптором Фредериком Хартом – еще одним уроженцем штата Джорджия, как и Бен,

склонному к чувственному.

Люди говорят в полголоса, это как постоянный шум, и я напоминаю себе просто держать в

голове обычные, здравые мысли.