тандеме,  похожие  на веревку в его руках.  Приподняв  меня на кровати,  он обматывает

веревку вокруг моей груди, перекрещивая ее между моими грудями.

– Веревка перекрещивается здесь. Оборачивается вокруг плеч, и снова... и снова. – Мягкая

веревка скользит по моей коже, четко отмеренными движениями. Он осторожен и спокоен,

уделяя время, чтобы объяснить каждый узел.

– Шинджу, – шепчет он. – «Жемчужина». Вот что из себя представляет каждая из твоих

грудей.   Идеальная   жемчужина.   –   Его   пальцы   ловко   работают,   в   то   время   как   он

приподнимает мои руки у груди, словно я молюсь, переплетая мои пальцы и показывая

мне петлю. Как ее сделать. – В следующий раз, я свяжу твои запястья за спиной. А сейчас,

обрати внимание.

Он оборачивает  мои руки  большим количеством петель и, как  и раньше,  он подробно

рассказывает мне все. На этот раз он показывает, какие знаки рукой я должна подавать,

чтобы показать, что веревка связывает слишком туго, нарушая кровообращение или при

помощи движений глаз показать, что веревка защемляет нервные окончания.

– Подожди минуту. Почему я не могу просто сказать тебе, произнеся все?

Снова   и   снова,   он   обвивает   веревки   вокруг   моей   руки,   проверяя   натяжение,   затем

ухмыляется,   приподняв   бровь,   как   будто   я   только   что   ответила   на   свой   собственный

вопрос. – А ты как думаешь? Моя саба.

– Ты собираешься вставить мне кляп, – говорю я, чувствуя, как сжимается кожа на моем

теле. Ну, по крайней мере, мне не страшно, что я смогу выдать свои маленькие секреты.

Когда   он   заканчивает,   он   проверяет   натяжение   веревки,   бормоча   себе   под   нос,   пока

прикасается к различным узлам и точкам на моем теле. Когда встает на колени, матрас

прогибается   под   ним,   он   запускает   руку   в   карман,   извлекая   красный   шарик,   который

крепится ремешками.

– Есть проблемы с этим? – спрашивает он.

– Нет. – Я вздергиваю подбородок, отказываясь признавать, что я немного потрясена этим

неожиданным поворотом.

– Пить не хочешь... воды... хочешь что–нибудь сказать?

– Иди ты! – парирую я, выгибая бровь.

–  А ты хочешь проверить. Открой рот. – Он показывает мне кляп, держа его за один из

кожаных ремешков. Я провожу кончиком языка вокруг округлой поверхности шарика, не

принимая   во   внимание   то,   что   мышцы   его   челюсти   дергаются.   Он   протягивает   руку,

сжимая в кулак мои волосы, медленно, осторожно, а затем тянет меня к нему. – Итак?

– Итак? – Я, как попугай, повторяю за ним с сарказмом.

– Все еще ведешь себя заносчиво, – шепчет он, и его слова звучат как предупреждение. –

Ты хочешь, чтобы я помог тебе?

Господи.