–  Что   будете   пить,   Сенатор?   –   спрашивает   Брук,   отодвинув   дверцу   бара,   открыв   его,

вытаскивая меня из моих фантазий. Фантазия номер  восемьсот одиннадцать по счету.

– Зови меня Беннетт, – отвечаю я. – Виски. Чистый. Если у вас есть.

Она поднимает стакан.

– У нас он есть. Кса? Будешь что–нибудь?

– Бокал вина, – говорит она и наклоняет голову. – Я лучше поставлю их в воду.

Когда она  уходит  на кухню,  я иду к выходу на балкон,  мне интересно  посмотреть  на

интерьер   квартиры   с   моего   обычного   места   наблюдения.   Когда   я   поворачиваюсь,   все

выглядит гораздо более знакомым с этого ракурса. И намного лучше, когда я вижу Кса,

возвращающуюся с вазой цветов и размещающей их на столике при входе. Мой взгляд

падает на журнальный столик, на котором стоит еще один букет цветов. Красивый букет из

красных роз, слегка увядшие и у меня возникает вопрос, не Брук ли они были подарены.

Конечно   же   ей,   тогда   почему   я   до   сих   пор   сомневаюсь.   Когда   я   поднимаю   глаза,   я

понимаю, что Кса и Брук обе смотрят на меня и я двигаюсь к бару, где меня уже ждет мой

напиток.

– За прекрасный вечер, – говорю я, поднимая свой бокал.

Кса   поднимает   свой   бокал,   а   Брук   –   бутылку   с   чем–то   похожим   на   сок   с   какими–то

плавающими в нем частичками, я даже не имею понятия что это. Очень необычно для

коктейля, но опять же, что я хочу от молодой девушки, чей отец известен как один из

самых богатых людей на планете?

– Итак,  правительственный обед? – спрашивает ее соседка, чокнувшись своей бутылкой с

моим бокалом.

– Да. – Я делаю глоток, смакуя то, как виски медленно обжигает все внутри, очищая мою

голову  и   уменьшая   хватку   вокруг   моего   горла,   когда   я   протягиваю   руку   и   привлекаю

Ксавию к себе.

Кса мурлычет:

– Да, ужин и танцы в округе Коламбия. Мои первые.

Бровь Брук изгибается, но по этому поводу она больше ничего не произносит. Я стараюсь

удерживать свои руки, напоминая себе, что мы не одни. Я затаил дыхание, наблюдая за

каждым движением Кса, за каждой тенью мысли, возникающей у нее на лице, начиная с

того, как она потягивает вино до того, как она встречается с моим безжалостным взглядом,

за тем, как она смотрит на свою соседку, обходящую L–образный диван. Я должен что–то

сказать,   что–то   совершенно   противоположное   той   ерунде,   которая   проносится   в   моей

голове, но на этот раз я не могу отбросить это свое мрачное ощущение того, что я хочу

всю Кса только для себя одного.

Она   слегка   наклоняет   свой   бокал,   оставив   немного   недопитого   вина   и   ставит   его   на

барную стойку.

– Думаю, нам пора идти.