Разорвать твою связь со мной и этой жизнью. Подальше от этой тьмы, которая живет во

мне.

–  Беннетт,  я   не   хочу   уходить   от   тебя.   –   Ее   голос   звучит   невероятно   мягко,   сладко,   а

изысканная мука пронзает мое сердце, одновременно разрывая и излечивая меня. – Я хочу

то, что у нас есть, – шепчет она, подходя ко мне, в то время как я двигаюсь к ней, окутывая

ее своими объятьями.

У нас с ней настолько буйные и нетривиальные отношения, насколько они могут быть.

Боль переплетается  с удовольствием, грех с сексом. Ее горящий, небесно–синего цвета

взгляд, полон невыплаканных слез, которым она смотрит на меня, словно я часть ее. Кса...

Я невероятно сильно люблю ее и я никогда не говорил ей этого. После того, как меня

похитили,  я никогда  и ни одному человеку не  говорил,  что я люблю его.  Мое  сердце

замерзло... онемело, пока эта женщина не вошла в мою жизнь и не поставила меня на

грань и теперь я на краю, и как раз наступило время, чтобы рассказать все начистоту.

Наклонив ее за подбородок, я изливаю свое сердце, произнося:

– Я люблю тебя, Кса.

Может ли человек воскреснуть от того, как другой человек смотрит ему в глаза? Если это

так, то сегодня я переродился. Находясь в ее руках и то, как она пропускает мои волосы

сквозь свои пальцы, дергает, плачет, улыбается. Я склоняю голову, прижимаясь лбом к ее,

обхватывая руками ее за бедра. Я уверен, с ней я свободен.

– Вы всегда знаете, что сказать. Не так ли, Сенатор?

Я поднимаю взгляд и смотрю в ее глаза.

– Не совсем. Я должен был сказать тебе это раньше. Детка, ты нужна мне в моей жизни.

– Насколько сильно, сэр?

– Настолько, чтобы признать, что ты мой лучик света в испорченном мире. И это вовсе не

уловка, чтобы залезть тебе в трусики. Это правда.

–  К твоему сведению,  это даже хорошо,  что ты хочешь  залезть  мне в трусики.  – Она

прижимается своими губами к моим и ее поцелуй – это ответ на мой вопрос.

Позади нас слышится шум, доносящийся из приемной.

– Давай, шевелись,  ублюдок!

– Дерьмо, похоже, что Брук устраивает там разнос, – говорит Ксавия, дергая меня за руку.

Мы оба направляемся к двери ее кабинета и сталкиваемся с ее подружкой и незнакомцем,

волочащим Рихтера за воротник. Под одним его глазом виднеется синяк, который начинает

уже опухать, а около губы тонкая струйка засохшей крови, этот уеб*к не понимает, как ему

повезло от того, что он избежал Арчера, который хотел его схватить.

– Хотите поговорить с ним? – Спрашивает Брук.

Кса вздрагивает.

– Господи, ты слегка перегнула палку.

– Не–а. Он вполне согласен с этим. Я сказала этому тупому идиоту, что я удостоверюсь,

что он больше не напишет ни одного слова, если не пойдет с нами. Он согласился, что

расскажет тебе все в лицо, все точь–в–точь, что он сделал.

– Позволь мне поговорить с ним, – отвечает Кса тихо. – Пожалуйста.

– Что ты хочешь знать? Все грязные подробности? – огрызается Рихтер.

– Зачем ты это сделал? – спрашивает она. – Зачем быть таким лицемером?

–  Лицемерие... я не один такой. Это город двойных стандартов. Все вы здесь только по

одной причине. Это все из–за Брук. Ее вечеринка, на которой вы выступаете в качестве ее

маленьких питомцев. Бл*я, Кса.