одной причине. Это все из–за Брук. Ее вечеринка, на которой вы выступаете в качестве ее

маленьких питомцев. Бл*я, Кса. Когда дело касается ее, ты становишься никем иным как

человеком, кто нуждается в подачках. Вы двое–не друзья. Это позволяет ей чувствовать

себя хорошо..., словно она делает что–то, чтобы поможет делу.  Ирония в том, что Кеннеди

слишком эксцентричные для любого мыслящего человека. Но какое это имеет значение?

Кса подходит к нему и хватает его за руку.

– Имеет! Мы с тобой были друзьями, и это...это дерьмо, которое ты вывалил – это плохое

оправдание тому, что ты сделал. Как ты мог разрушить нашу дружбу, как будто она ничего

не значит?

Он усмехается над ней.

– Мы не друзья. Не настоящие.

– Так получается, что... ты просто использовал меня? Это твоя отмазка! – кричит она на

него и я уже готов вступиться за нее. Нет, не стоит. Я напоминаю себе об этом снова. Мое

время для этого засранца скоро наступит.

– Ты все правильно поняла, милочка. Всех кого–то да используют. Особенно твою семью.

Это также касается и тебя, принцесса. Ты использовала меня с момента нашей встречи. Я

не твоя шестерка, Ксавия. – выплевывает он.

– Никто никогда не говорил, что ты ей являешься. – Она тычет ему пальцем в грудь и он

пятится назад, тут же парень, который пришел с Брук, приближается и хватает  Рихтера за

горло, применяя к нему удушающий захват.

–  Придурок,   –   рычит   чувак,   –   если   она   хочет   выбить   из   тебя   дерьмо,   то   ты   должен

смириться с этим. Поэтому, стой смирно.

–  Мы закончили, – говорит измученно Кса. – Для меня ты умер, Джон. Ты сам выкопал

себе могилу. Я сомневаюсь, что какая–либо из газет захочет иметь с тобой дело.

– Все из–за тебя! – рычит он.

– Нет, Джон. Это все из–за твоей жадности. Твоей извращенной жажды денег и наживы,

статуса и власти.

Он вырывается и набрасывается на нее.

– Я не единственный с извращенным чувством морали.

Недолго думая,  в ответ я толкаю его, становясь между ними, но в тот же момент Кса

задыхается от боли, как если бы этот уеб*к наконец задел ее за живое. Ей надо оборвать

все связи с этим хуесо*м и есть только один способ сделать это. Знает ли она, что этот

мудак спит с ее двоюродным братом.

– Следи за языком, Рихтер, – предупреждаю я его.

– Или что? Я знаю, что ты продажный, Стоун. Вся эта популярность. Почему Белый Дом

не  займется   тобой.   Что,   интересно,  есть  в  твоем   развратном  шкафу, сенатор  Перекати

Поле?

– Заткнись, мать твою! – кричит Кса, приближаясь к нему, замахнувшись кулачками.

– Давай. Ударь меня, – насмехается он над ней. – Я и твою задницу притащу в суд вместе с

задницами этих двух дебилов. У меня тоже есть свои собственные способы.

–  Только  попробуй,   –   смеется   Брук.   –   Я   постараюсь,   чтобы   сегодня   же   вечером   тебя

арестовали по множеству обвинений.

Мои планы на счет Рихтера были точно такими же. Он прав. Ни Кса ни я не сможем

вырубить этого сукина сына в присутствии множества свидетелей. Я обхватываю Кса за

плечи, притягивая ее обратно к себе, разворачивая ее так, чтобы защитить ее своим телом,

но тут же чувствую, как она начинает дрожать, понимая, что злость внутри меня уже не

сдержать.