Фабрика конструировала сны под заказ или предоставляла готовые решения — яркие, насыщенные, запоминающиеся. Кошмары блокировались, унылая муть отсеивалась. Человек просыпался бодрым, отдохнувшим, с хорошим настроением и мотивацией. Вот она, животворящая сила абонемента.

Должно было произойти нечто из ряда вон выходящее, чтобы графа оторвали от платного сна.

— Ваше Сиятельство!

Андрей Поликарпович уснул не в семейной опочивальне, где его дожидалась молодая графиня, Елизавета Сергеевна, а в своём кабинете, оборудованном мягким раскладным диваном для подобных случаев. Вечер выдался беспокойным — граф обзванивал важных людей, предупреждал о возможных сдвигах поставок, заверял в своей надёжности и в том, что проблемы Володкевичей на него не распространяются. Старшие жёны забрали детей, сели на самолёт и покинули империю ещё утром. Кроме Лизоньки, СБ и гвардейцев почти никого не осталось. Повар и несколько лакеев не в счёт.

Глава Рода намеревался захватить усадьбу Володкевичей и сразиться с теми, кто будет на неё претендовать. Осталось дождаться Мин Джон, которая вот-вот вернётся с задания.

— Что случилось? Заходи, Богдан.

На пороге возник силуэт старого дворецкого, подсвеченный лампами из коридора.

Андрей Поликарпович хлопнул в ладони, включая потолочную панель. Свет резанул по глазам, показавшись нестерпимо ярким.

Дворецкий выглядел молодо для своих лет — максимум на сорок. Солидные бакенбарды, окладистая борода. Одет всегда с иголочки, знает обо всём, что творится в доме.

— В усадьбу вломился молодой Володкевич, Ваше Сиятельство.

Граф спустил ноги на ворсистый ковёр, нащупал тапочки.

— Что значит — вломился?

Богдан замялся.

— Говори, как есть! — рявкнул глава Рода.

— Объявился у ворот, вызвал охрану, потребовал аудиенцию.

До Фурсова не сразу, но дошёл смысл происходящего. Мин Джон должна была принести голову юного Володкевича, а вместо этого изгнанный юнец объявился здесь с какими-то абсурдными требованиями? Как он вообще смог выжить?

— И вы его послали, — догадался граф.

— Само собой, господин. Никто не смеет вас тревожить в столь неурочный час.

— Правильно. И?

— Он заморозил ворота, потом выбил их и оказался у нас во дворе.

Слух неприятно резануло слово «заморозил». Володкевичи — потомственные пирокинетики. Криомантов у них в семье отродясь не было.

— Охрана его убила?

Дворецкий покачал головой.

— Взяли в плен?

Ответом графу послужил звон клинков на первом этаже усадьбы. Звон, грохот, истошный крик. Треск, напоминающий разряд электричества.

— Что за хрень творится в моём доме? — глава Рода вскочил на ноги и за секунду покрыл расстояние, отделяющее его от дворецкого. — Отвечай!

— Не велите казнить… — залепетал Богдан. — Ли пытается отбить атаку… Не думаю, что они… он… пройдёт дальше второго этажа…

— Что⁈ — взревел Фурсов. — Да этот юнец и во двор не должен был зайти! Выведи мне записи с камер. Заблокируй дверь. Ли на селектор.

Дворецкий кинулся выполнять распоряжения.

За считанные секунды кабинет главы Рода превратился в неприступную крепость. Активировались защитные артефакты, укрепились стены. С тяжёлым металлическим гулом сдвинулись бронированные створки, изолирующие дверь. Окно, подчиняясь силе Знаков, стало непробиваемым.

— Ли на связи, — раздался напряжённый голос корейца.

— Что происходит, друг мой? — вкрадчиво поинтересовался Фурсов.

— Вторжение, Ваше Сиятельство. Прошу меня извинить.

Щелчок отбоя.

Ли прервал связь.