Я сгрёб тяжёлый, по виду керамический жетон, и направился к боксам. Жетон представлял собой кругляш, легко умещавшийся в ладони. Чем-то напоминает жетоны самостоятельности, выдающиеся несовершеннолетним одарённым. Правда, на моём пропуске красовался смутно знакомый символ. Ромб со стилизованным зрачком внутри, в окружении белых протуберанцев. Всю эту хрень пронзал меч. Такую же эмблему я видел табличке у входа в здание. И на калитке.

Запихнув баул в ячейку, поискал глазами ключ.

Такового не обнаружилось.

— Приложите палец к считывателю, — раздался голос девушки.

Дверца ячейки была оснащена круглым углублением. Вложив в углубление большой палец, я услышал щелчок запирающего механизма.

— Кроме вас никто не откроет, — заверила администратор. Ну, или кто она там. Сестра? Привратник? Страж? — Поспешите, часы приёма ограничены.

Хмыкнув, я двинулся в сторону лестницы.

Посторонился, когда навстречу выдвинулся широкоплечий инквизитор в безразмерной серой сутане. Выглядел этот мужик сурово. Шрамы на виске, стрижка «под ноль», полувоенные нашивки и тяжёлые берцы. А ещё — ременные перевязи с зачехлённым оружием. Удивительным оружием, которого я прежде не встречал. Нечто угловатое и короткое. Нож-топор? Боевой бумеранг?

Инквизитор быстро пересёк вестибюль, бросил что-то на ходу администраторше и скрылся за вращающимися дверными лопастями.

В проёме меня окутало нечто аморфное.

Сквозь пальцы кулака, сжимавшего пропускной жетон, пробилось сияние. Разжав пальцы, я увидел, что диск окрасился изумрудным цветом. Когда я пересёк незримую границу, свет погас. Хрен его знает, что они тут наворотили. Явись я без пропуска, меня бы остановил барьер? Или мозг превратился бы в кровавое желе? С инквизиторами не угадаешь.

В коридоре второго этажа мне встретился ещё один молодой парень в боевой экипировке, а так — преимущественно мужчины и женщины в гражданском. То ли секретари, то ли курьеры. Всё чинно, напоминает какое-нибудь министерство. На костёр никого не волокут, крики из подвала не слышны.

А вот и мой кабинет.

Вхожу без стука.

— Добрый день.

Дознатчик Анатолий сидит за письменным столом, его пальцы быстро бегают по клавишам. На столе — плоский экран неведомого устройства. Напоминает плазменный телевизор, вот только зачем он инквизитору? И что он там печатает? Я никогда не видел ничего подобного.

Анатолий, не отрывая глаз от экрана, указал мне на чёрный стул с высокой спинкой. Выглядело всё так, что дядька чрезвычайно занят.

Усаживаюсь.

Инквизитор прекращает печатать, кладёт правую руку на чёрный прямоугольник, вмонтированный в столешницу, и водит по этому элементу пальцами, периодически постукивая и смахивая в сторону что-то невидимое. Всё ясно. Психологическое давление.

Я, не стесняясь, рассматриваю хозяина кабинета.

Инквизитор носил светло-серую сутану, имеющую отдалённое сходство с френчем. Закрывающий шею стоячий воротник, пара нагрудных карманов, какие-то нашивки на плече и планки, намекающие на заслуги этого персонажа перед человечеством. Возраст я затруднился определить. Ближе к тридцати, но уж больно тяжёлый взгляд. Словно мужик прошёл через огонь, воду и медные трубы.

— Ваша зверушка, молодой человек?

Голос у Анатолия был блеклым, выцветшим. Как и его глаза.

Я перевёл взгляд направо. Дальняя стена изменила конфигурацию, выдвинув из себя проекционный экран. Инквизитор вновь клацнул по чёрному прямоугольнику, выводя изображение. Камера, судя по всему, выхватила из зелёно-жёлтой лиственной гущи тварь, выпроставшую из себя длинное щупальце. Отросток подтащил к раскрывшейся пасти котоморфа трепыхающуюся птицу. Воробей, что ли?

Хруст, чавканье.