Наверное, она стесняется, потому что Ноэ здесь.

– Хорошо спала? – спросил Тео.

– Да, но я должна быть в клинике уже несколько часов назад. Она никак не могла развязать узел на шнурке. И все потому, что слишком нервничает.

«Дыши ровнее, – велела она себе. – В конце концов, ты взрослый человек. И веди себя соответственно».

– Мэри Энн…

– Уже в клинике. Ноэ впустил ее и подругу. Они приезжали сюда около половины девятого. Искали тебя.

Мишель наконец сумела распутать узел и поспешно завязала шнурки. Она так смущалась, что не услышала шагов Тео. Но он неожиданно вырос перед ней. Шнурок на его левой туфле волочился по полу. Не успев сообразить, что делает, она снова нагнулась, старательно завязала бантик и встала.

Но Тео больше не позволил ей его игнорировать. Приподнял ей подбородок, чтобы заставить взглянуть на себя, нагнул голову и поцеловал ее. Похоже, ему было совершенно безразлично присутствие Ноэ. Он никак не хотел ее отпускать, и под напором настойчивых губ Мишель приоткрыла свои и вернула поцелуй.

Ноэ поднялся и бесшумно вышел. Тео обнял Мишель и прошептал:

– Хочешь подурачиться?

– По-моему, именно это мы и делали прошлой ночью. Кроме того, это была всего лишь разминка.

Мишель попыталась вывернуться из его объятий, но он лишь крепче сжал руки.

– Мишель, тебе стыдно из-за вчерашнего?

Она подняла глаза и увидела его встревоженное лицо.

– Я врач, Тео. Меня ничто не может смутить.

И с этими словами она припала к нему губами, вкладывая в поцелуй всю душу. Язык коснулся его языка раз, другой, и, отстранившись, она с удовлетворением заметила в его глазах знакомое выражение «я-хочу-сорвать-с-тебя-все-до-последней-питки».

– Мне нужно работать, – объявила она, ловко выскальзывая из его объятий.

– В общем-то уже нет. Мэри Энн и та другая женщина, Синди, кажется, приведут истории болезни в порядок куда быстрее, если ты не станешь вмешиваться. Мне приказано всячески тебя занимать.

– Она такого не говорила….

– Еще как говорила. Сказала, что ты слишком большая копуша и придира. Это ее слова, не мои. Кстати, звонил твой отец и передал, что Джон Поль вывез свою мебель и обещал починить все, что может.

– Вряд ли он сумел утащить в одиночку письменный стол или диван.

– Ему помог какой-то парень по имени Арти. Итак, ничто тебя больше не смущает?

– Ничто, – солгала она.

– Тогда почему ты покраснела, когда я поцеловал тебя? Подумаешь, всего лишь пожелал доброго утра!

Вместо ответа она отправилась на кухню, но Тео неумолимо шел по пятам.

– Я думала о Ноэ. Не хотела его конфузить.

Мысль о сконфуженном Ноэ показалась Тео совершенным абсурдом. Ноэ услышал его хохот и заглянул в дверь.

– Что за веселье?

– Так… просто… – пробормотала Мишель, протискиваясь мимо него. Открыла холодильник, чтобы вынуть банку диетической колы, и замерла.