– Я слышала и похуже, – усмехнулась Мишель. – У меня и самой язык как помело! В детстве я подхватывала от братьев самые цветистые выражения, Отец утверждал, что от моего лексикона даже пьяный матрос покраснеет, вот и задушил мое пристрастие в самом зародыше.

– Каким это образом? Мыл вам рот хозяйственным мылом?

– О нет, ничего подобного. – Она повернула кран и принялась мыть зеленый лук. – Он просто сказал мне, что каждый раз, когда я произношу дурное слово, моя мама плачет.

– Значит, надавил на вашу совесть.

– Совершенно верно.

– Но ваш отец говорит о ней так, словно она…

– Ждет его дома.

– Да. – Мишель кивнула:

– Отец любит обсуждать с ней каждую мелочь.

– А как она умерла?

– У нее случился удар, как раз когда она меня рожала. Она так и не оправилась и в конце концов умерла.

Разговор прервал телефонный звонок. Мишель вытерла руки о Полотенце и подняла трубку. Ее отец звонил из «Лебедя»: она слышала звон стаканов.

В ожидании, пока Мишель закончит разговор и скажет, что нужно делать, Тео прислонился к разделочному столу. В животе хищно урчало, Пришлось пошарить глазами по столу в поисках лакомого кусочка. Черт побери, эта женщина не понимает вкуса в гамбургерах! А как она может пить холодное пиво, не закусывая солеными чипсами? Да это почти преступление!

– Не возражаете? – осведомился он, показывая на шкафчики. Мишель отмахнулась, и Тео немедленно принялся обшаривать полки, пытаясь обнаружить что-нибудь из еды. Беседа между тем продолжалась, причем болтал в основном Джейк, а Мишель едва удавалось вставить пару слов.

– Но, папа, мы только начали готовить… да, я понимаю, хорошо… сейчас буду… но почему Тео должен ехать со мной? Ведь человек приехал порыбачить… нет, я не спорю. Да, сэр. Позвоню, как только вернемся. – И тут она рассмеялась так радостно, что Тео невольно улыбнулся. – Нет, отец, не думаю, что Тео захочет твоего гамбо.

Мишель повесила трубку и со вздохом положила рыбу обратно в холодильник.

– Прошу прощения, но ужин немного подождет. У Дарила Уотерсона опять плохо с рукой, и отец сказал ему, что я подъеду и посмотрю, в чем там дело. Скорее всего, он слишком туго ее перебинтовал. Я настаивала на том, чтобы вы остались и отдохнули или начали готовить ужин, но моя машина в «Лебеде», и отец считает, что вы должны меня отвезти. Или вам тяжело?

Поскольку Тео не собирался сводить глаз с Мишель, пока они не обсудят создавшуюся ситуацию, то, разумеется, с готовностью согласился.

– Нисколько. Дарил – это отец того здоровяка? Подростка, который искал меня в баре? Как его звали?

– Эллиот. И Дарил действительно его отец.

– Может, заедем по пути в «Макдоналдс»? Раздобудем жареной картошки и «биг-мак»?

– Неужели вам нисколько не жаль своих артерий? – возмутилась она с таким искренним ужасом, что он рассмеялся.

– Жаль, и что же?

– В Боуэне нет никаких «Макдоналдсов».

Тео побежал наверх за ключами от машины, а Мишель тем временем отправилась в кабинет за сумкой с медикаментами.