– То есть до завтра?

– Да.

– Ладно, – согласилась она. Подруги все равно прибудут не раньше послезавтрашнего дня. Она вполне сможет подождать. – А где работает Ноэ?

– ФБР, – коротко бросил он, но больше ничего не уточнил.

– ФБР? – встревожилась она. – В таком случае вы считаете…

– Не делайте поспешных выводов, – перебил он. – Ноэ – друг семьи, и я подумал, что неплохо бы позволить ему осмотреть клинику. Услышать его мнение. Кроме того, он здесь неподалеку, в Билокси, и к тому же любит рыбачить. День-другой в Боуэне заменит ему отпуск.

– Я буду так благодарна за его помощь… и вашу тоже, но не делаем ли мы из мухи слона?

– Вы сами в это не верите, так ведь? Мишель сжала ладонями виски.

– Кажется, не верю. И боюсь, что и Бен на самом деле винит в случившемся отнюдь не подростков. Он обошел клинику вместе со мной, и мы оба заметили, что под окном не было никаких следов. А должны были быть.

– Так почему вы спорили со мной насчет того, каким образом он сюда проник?

Мишель пожала плечами:

– Должно быть, надеялась, что все это как-то объяснимо и наверняка обойдется. Знаете, что я первым делом подумала, увидев, что сделали с клиникой?

– И что же?

– Что кто-то страшно меня ненавидит. Я никогда раньше так не пугалась. Все ломала голову, пытаясь определить, кто именно это сделал, но, честно говоря, я недостаточно долго прожила здесь, чтобы обзавестись такими врагами. Дайте мне пару месяцев, и я обязательно представлю вам список длиной с мою руку.

– Сомневаюсь, – бросил Тео. – Этот человек по-настоящему распоясался. Ничего, у Ноэ, несомненно, возникнут продуктивные идеи относительно этого дела.

Он сунул в рот очередной крекер, и хотя без плавленого сыра или арахисового масла на вкус они были ничем не лучше опилок, все равно продолжал их есть.

– Коллеги Ноэ ловят преступников, а вы их сажаете?

– Вроде того, – немедленно согласился Тео. И, разумеется, солгал. Черт возьми, в него стреляли, его били, кусали, щипали, плевали в лицо… Такая работа. Его даже дважды заказывали, а когда он занялся семейкой Леона, стал получать ежедневные угрозы.

– У меня есть теория, – объявила она.

– Давайте послушаем.

Он рылся в коробке, отыскивая последний кусочек спрессованных опилок.

– Что, если это кто-то из пациентов доктора Робинсона пытается украсть свою историю болезни?

– Зачем ему это?

– Понятия не имею. А вдруг у него какая-то заразная болезнь или диагноз, который он скрывает от страховой компании или родных? У меня, наверное, слишком буйная фантазия, но умнее в голову ничего не приходит.

– Робинсон дал вам список своих пациентов?

– Дал. К одной из коробок была прикреплена распечатка в конверте из оберточной бумаги. Практика у него была невелика, учитывая, сколько времени он здесь проработал. Судя по тому, что я о нем слышала, доктор Робинсон нуждался в уроках человечности. Он оскорблял своих пациентов.

– Поэтому у него их было мало.

– Совершенно верно.