Девушка тихо охнула.

– Ну да, что может быть соблазнительнее мешковатого хирургического костюма? Заводит безошибочно.

– Эта миленькая масочка скрывала вашу лучшую черту.

– Веснушки?

– Нет, рот.

О черт, о черт!

Ничего не скажешь, умеет он обольщать! Недаром ей опять щипать нечем, не говоря уже о том, что так и тянет извиваться, прижимаясь к нему все теснее.

– Вы еще не видели моей лучшей черты, – медоточиво улыбнулась она.

Он поднял брови в великолепной манере Кэри Гранта, которую она так любила, и протянул:

– Неужели? Сгораю от любопытства. Неужели не скажете мне, какова ваша лучшая черта?

– Нет.

– Хотите, чтобы я всю ночь промучился без сна? Втайне Мишель именно на это надеялась. Пусть ворочается с боку на бок, не смыкая глаз! Пусть корчится, как она, стоит ему взглянуть на нее! Сама Мишель знала, что вряд ли сомкнет глаза до самого рассвета. Почему она одна должна страдать от бессонницы? Око за око!

Она была ужасно довольна собой. Пусть Тео – мастер эротических намеков и двусмысленностей, но она, похоже, тоже кое-чему научилась за это время. В конце концов, не такая уж она зеленая простушка!

Попробуйте только затеять со мной нечестную игру, и я не отвечаю за последствия.

– Хотите позабавиться со мной? – неожиданно спросил он.

– Нет, – рассмеялась она.

– Уверены?

– Абсолютно.

– Тогда вам, может, лучше застегнуться?

Мишель опустила глаза и громко застонала. Шелковая пижамная куртка распахнулась до талии. Пропади пропадом эти скользкие пуговки! Стоит слегка потянуть, и полы расходятся! Ее груди были едва прикрыты!

Сгорая от стыда, она принялась лихорадочно застегиваться, а когда подняла голову, лицо пылало.

– Почему вы ничего не сказали?

– Шутите? С чего бы вдруг? Мне это понравилось. И не смотрите на меня так. Я всего лишь невинный созерцатель.

Она присела на корточки и принялась натягивать халат. – Я иду спать. Спасибо за массаж. Очень помогло.

Но он подался вперед, сжал ее лицо ладонями и поцеловал. До чего же у нее мягкие, теплые, сладкие губы… Как мята с медом.

Он терпеливо дожидался ответа, стараясь не торопить ее.

Времени подготовиться не было. Она не сообразила, что он собирается поцеловать ее… до того момента, пока их губы не соприкоснулись. Мишель не сопротивлялась, хотя следовало бы. Но не сопротивлялась. Ее губы раздвинулись, его язык скользнул внутрь, и она обмякла.

Он мог делать с ней все, что угодно, и оба это знали.

Тео резко отстранился.

– Приятных снов.

– Что?! – растерялась она.

– Спокойной ночи.

– О… да, я иду к себе, – пробормотала Мишель, определенно замечая лукавый блеск его глаз. Негодяй! Он знал, что делает с ней! Она едва не растаяла! Боже, что будет, если они займутся любовью? У нее, вероятно, будет настоящий нервный срыв!

Как он может воспламеняться и остывать так быстро и умело? Опыт и самоконтроль, должно быть…

Девушка встала и вышла из комнаты.