Она еще иронизирует. Хорошо держится.

– Александр Борисович, вы только не думайте, будто я смеюсь над вашими бывшими коллегами. Ни в коем случае. Просто мне кажется, что со стороны будет виднее. Там у нас все слишком повязаны между собой. Ничего плохого этим, кстати, сказать не хочу. Они слишком долго друг на друга смотрят – вот и все. А тут нужен взгляд свежий, не «замыленный».

Вот в таком духе и шел разговор. В общем, все более или менее ясно. Город маленький. Людей у власти или у «кормушки» – по пальцам пересчитать. Все, что можно, они уже поделили лет десять назад. Кто то сел, кто то лег – в смысле, на кладбище, а те, кто выжил – наслаждаются относительным спокойствием и абсолютным благополучием. Конечно, многие таят зло друг на друга – чай, не крестом все эти годы вышивали, а серьезными делами занимались. Дорогу часто друг другу перебегали, но, кто старое помянет, тому… Да, именно так и случилось с мужем Смородской. Впрочем, где гарантия, что искать нужно именно в «старье»? Это всего лишь один из вариантов. Хотя сейчас то чего там делить? Ладно, посмотрим, куда успел впутаться перед смертью лысый пузатый мальчик в «Brioni»… Турецкий вспомнил фотографию, которую показала ему Смородская. Они там втроем где то на море. В Италии, наверное. А может, на Лазурном Берегу. Это так, предположения, где сделано это фото, женщина не сказала. С ними девочка лет двенадцати тринадцати. Счастливая семья. Видимо, покойный Смородский был способным человеком – он очень ловко приладил на свое лицо бойцовой собаки личину респектабельности. Вот, уже Пищалкино проехали, проводница говорит, меньше полпути осталось.

Когда она вошла, Алевтина растеклась в своей фирменной улыбке в тридцать два зуба с винирами – на мужчин это обычно действует безотказно. Аля так улыбается всем, говорит, что в этом и заключается «искусство коммуникации». Этому ее точно научили не на юрфаке. Девушка с самого начала пытается прорваться к вожделенной оперативной работе, но уж больно лихо она решает административные вопросы и слишком уж органично смотрится за столиком в приемной. К тому же на зарплате это не отражается. У себя в прокуратуре, куда она сразу после диплома попала на должность мелкого клерка, платили гораздо меньше. В своем жанре она прекрасна – в кофеварках разбирается, в компьютерах нет ей равных. При этом ни приведи Господь назвать ее секретаршей. И даже «секретарем» нельзя. В ход идет обтекаемое «сотрудник агентства», а уж чем он там занимается, этот сотрудник, уточнять не обязательно. Беззастенчиво воспользовавшись слабостью, которую питал к ней старый ловелас Турецкий, Алевтина настояла, чтобы ей сделали стильные визитки, на которых гордо красуется «Дудкина Алевтина Григорьевна. Детективное агентство «Глория». И номер телефона. Ничего лишнего. Алькины амбиции более или менее удовлетворены. Кофе с каждым разом все вкуснее. Нет, у него определенно слабость к этой барышне. Что до оперативной работы, то для этого у нас есть другие кадры.

Так вот, когда Смородская переступила порог приемной, Алька дежурно – в смысле, дежурно лучезарно – улыбнулась. Женщины в «Глорию» периодически обращались. Как правило, это были довольно банальные заказы на слежку за неверными мужьями, за непутевыми сыновьями и дочерьми, попавшими в секту или связавшимися с так называемой «дурной компанией». Расследование «заказух» в принципе в последнее время стало редкостью. Это, наверное, хорошо. Успокоились люди. Научились решать проблемы более или менее цивилизованно. Да а… Алевтина, острая на язык, всегда за глаза давала клиенткам меткие характеристики или отпускала что нибудь едкое, обсуждая ход расследования. Естественно, она меру знала, и если речь шла о чем нибудь действительно трагичном, вела себя адекватно.