Игорь Маревский, Артем Сластин. Провинциальный остеопат. Том 3
Глава 1
— За отчётный период кружком СКД проведено шестнадцать занятий, — спокойно начал я, стараясь скрыть едва заметную дрожь в голосе. — Постоянный состав — пять студентов, — тактично умолчал я об ушедшем Орехове. — Основное направление работы — профилактика и коррекция функциональных нарушений опорно-двигательного аппарата у обучающихся. В кабинете заведующего кафедрой физического воспитания повисла тишина. Я стоял за столом, за которым собрались все мои коллеги, и держал в руках листы с отчётами за минувший год. Январь постепенно подходил к концу, и, пока не начался новый семестр, Пётр Семёнович наказал всем подготовить подробные доклады касаемо нашей работы. Сам же заместитель заведующего кафедрой, Капустин расположился во главе стола. Рядом с ним задумчиво листал какие-то документы Михаил Борисович Игнатов. Он заметил, что я внезапно замолчал, и посмотрел на меня исподлобья, привычно нахмурив свои седые мочалистые брови. — Можете продолжать, Алексей Николаевич, — спокойно заявил он. — Мы вас слушаем. Я кашлянул в кулак и выдохнул. — По итогам года четверо участников полностью вернулись к полноценной физической активности без ограничений. Трое продемонстрировали значительное улучшение функциональных показателей и продолжают восстановительную программу. За весь период занятий травм ухудшения состояния и иных осложнений не зарегистрировано. — Почему пять? — вдруг прервал меня Капустин, перевернув лист бумаги. — В начальных заявленных данных было шестеро студентов. Кто-то покинул кружок? — Константин Орехов, — спокойно ответил я. — После победы в соревновании ему поступило предложение перейти в профессионалы, и по контракту он не имеет права тренироваться в других местах. Я не стал его упоминать, потому что Орехов прозанимался в СКД чуть больше недели и… — О таких вещах нельзя умалчивать, Алексей Николаевич, — вновь перебил меня замзавкафедры. — Отчётность должна быть точной, в противном случае теряется её изначальный смысл. Михаил Борисович вновь бросил на меня нахмуренный взгляд и молча кивнул, соглашаясь с Капустиным. — Да… — произнёс я. — Прошу прощения, Пётр Семёнович. Буду иметь в виду. — Продолжайте, — махнул рукой Капустин. Я перевернул страницу. — В качестве объективного контроля использовались функциональные тесты, пальпация, фотофиксация, плантография, контрольные замеры подвижности проблемных зон. По всем участникам сформированы индивидуальные карты динамики. На противоположном конце стола кто-то громко прочистил горло и шёпотом извинился, что прервал. — План на следующий год — набрать двенадцать человек и внедрить полноценный видеоанализ двигательных стереотипов. Так же и дальше стандартизировать программу занятий. Доклад окончен. Я аккуратно положил лист на поверхность стола, и в кабинете вновь повисла короткая пауза. Несколько преподавателей переглянулись, и молча выразили одобрение. Михаил Борисович лишь едва заметно кивнул, словно услышал именно то, на что рассчитывал. Вот только Пётр Семёнович молчал дольше всех, и это вполне справедливо вызывало у меня опасение. Капустин медленно перевёл на меня взор. По его взгляду было видно, что мужчина пытался найти то, за что можно зацепиться, однако вместо этого сцепил перед собой пальцы и подался вперёд. — Похвально, Смирнов, — наконец произнёс он сухим голосом. — Статика выглядит убедительно. Я коротко кивнул и сел. |
