«Камень Мира, — произнес он. — Именно так он назвал артефакт, идея создания которого захватила все мысли этого существа».

Камень мира был мощным блокиратором. По мнению Титана, этот артефакт должен был принести если и не мир, то относительную безопасность в охваченный войной мультиверсум.

Консул затруднялся точно описать его свойства — останавливал ли тот только применение энергии или замораживал полностью все способности. Игнат об этом вопросе знал даже чуть больше и склонялся к тому, что Титан экспериментировал с разными видами воздействий.

«Работу над столь масштабной идеей со стороны любого другого всерьез бы не приняли, — продолжал Алазан. — Но Титан был слишком невероятной фигурой, чтобы его недооценивать».

«И как же в Корпусе восприняли его желание? — задал вопрос Игнат. — Если подумать, Камень мира — не это ли воплощение воли Порядка, а»?

«Если ты будешь слишком близко к первостихии, то умрешь, — невесело усмехнулся Алазан, но тут же посерьезнел. — В записях это не указано, но, думаю, подобные глобальные идеи вызвали настороженность, а может, и страх среди верхушки».

«Потому что текущий миропорядок на самом деле выгоден Владыкам Силы, — кивнул Игнат. — А перемены, как бы это странно ни звучало, не нужны даже хаоситам».

«Вижу, ты пообвыкся во внешнем мире, — вздохнул Консул. — Да, как бы это печально ни звучало, но даже твои братья в Хаосе желают лишь застоя текущей бесконечной войны. Вот она, истинная правда».

«Так, а что было дальше»? — поторопил его Игнат.

«Судя по записям и дневникам, Титана было не видно и не слышно около сотни циклов, а может, и больше, — ответил на вопрос Алазан. — О нем даже стали забывать. А потом… разразилась буря».

Игнат понял, что рассказ подошел к самой главной части.

«В один миг Корпус охватила сумасшедшая новость, — произнес ксенос. — Сразу несколько миров были зачищены от жизни. И, что самое безумное — сделал это наш великий Герой».

Игнат только хотел задать вопрос, но Алазан предвосхитил его.

«Судя по записям, он даже не пытался уйти от обвинений, — сказал ксенос. — Да и, учитывая его влияние среди воителей-ветеранов, подстава исключена».

Игнат кивнул, согласный с пояснением.

«А дальше все произошло необыкновенно стремительно, — подошел к финалу рассказа Алазан. — В считанные дни было выдвинуто и утверждено обвинение. Собрана боевая группа и отправлена на Титана. А дальше… ничего. Более ни о них, ни о Титане никто ничего не слышал».

В диалоге возникла пауза.

«Знаешь, — вновь заговорил Алазан. — Изложение информации помогло мне прояснить мысли. Касаемо его целей…».

Игнат покивал. Он и сам уже сделал выводы.

«Если бы это был обычный адепт, — продолжил ксенос, — то очевидно, что целью было бы восстановление могущества и месть. Но это слишком примитивно для нашего гения».

«Верно, — кивнул Игнат. — Я тоже так думаю».

«Он точно захочет довести до конца свою идею с Камнем мира, так или иначе, — с твердой уверенностью произнес Алазан. — Возможно, у него есть какая-то глобальная идея в качестве главной движущей силы. И он вернется к этому плану…»

«Едва ли мы можем сделать вывод точнее, — кивнул Игнат. — Только нужно понять, был ли Камень Мира самоцелью или средством для исполнения чего-то…»

Но этого Алазан не знал, как не знал, наверное, никто в мультиверсуме, кроме самого Титана.

* * *

Человек и ксенос вместе вышли из госпиталя.