В это время на зал опустилась полная тишина. Все присутствующие, не отрываясь, следили за действием. Происходило нечто сакральное — низвержение титана, превращение полубога в простого смертного.

Происходящее настолько захватило всех, что никто не сказал и слова, когда все пошло не по плану. Рука Фишера замерла, прерывая процесс изъятия. Будто увидев что-то не то в используемом артефакте, капитан поднес его к глазам, разглядывая.

Он стоял к зрителям спиной, и никто, кроме Мура, не видел, что его лицо в этот момент изменилось, превратившись в маску страха. Фишер открыл свой рот и, шумно дыша, запихал в него артефакт. Торопливо проглотив его, он издал какое-то сипение, переходящее в громкий вой. А следом за ним помещение затопила почти физически ощутимая Сила.

Наполненный ужасом крик капитана будто стал спусковым крючком, превратившим царящую вокруг тишину в хаос. Вскрикнули сидящие за столом судьи. Загрохотала падающая на пол мебель. Стоящие у входа силовики переворачивали столы, устраивая себе позиции. Они первыми сообразили, что запахло жаренным, и от немедленной атаки их удерживал только Фишер, точнее, его неспособность отдать приказ.

Терровцев охватило замешательство. Еще мгновение назад послушный русский схватил Фишера за горло, а затем неспешно поднял. И почему-то раскачанный в силу капитан ничего не мог поделать — только брыкался, как поднятый за загривок щенок.

— Эй, разве он не под действием артефакта?

— Какого хрена творит этот ублюдок?

— Да что происходит? Тревога!

Крики заполонили зал, внося еще большую сумятицу. В это время захвативший пленника Чемпион неспешно шел вперед, будто куклу, таща за горло задыхающегося сверха.

Кто-то из «судей» попытался отдать приказ об атаке, но это не дало никакого эффекта: большая часть военных сверхов почуяла силу и не торопилась нарушать субординацию ради спасения задниц каких-то тщедушных бюрократов. А те, что все же рванули вперед, желая выслужиться, напоролись на невидимый барьер и сейчас оседали на пол, будто придавливаемые чужой силой.

Даже Мур, хоть и не имевший опыта в подобных делах, понял: русский распространил вокруг себя какой-то навык, и самого Мура уберегала от него только дистанция. Похоже, хаосит ограничил свои силы, чтобы не задеть ценного пленника и союзника. И Мур впервые по-настоящему воздал хвалу своей интуиции, что оказался по нужную сторону.

А вот самопровозглашенным «судьям» не повезло. Чем ближе к ним подходил Игнат, тем бледнее они становились. Ноги отказали им, на лбах вспухли сизые вены, и всех троих била крупная дрожь. Они уже не могли толком приказывать, и слова, слетавшие с их губ, звучали жалко:

— Что вы стоите? — заверещал толстяк, барахтаясь на опрокинутом стуле. — Остановите его! Он обезумел!

— Спасите нас, — поддержал его старик, пытаясь отползти прочь.

Однако боевики не спешили. Дело было не только в захвате их командира и соблюдении субординации. Теперь уже до всех дошло, что напротив стоит чемпион Терры, который, кажется, не так уж и потерял в силе. Хуже того, он как-то обошел клятву, а значит, был способен ударить в ответ. Отдавать свою жизнь никто не хотел.

— Да помогите же!

Все три директора заголосили, осознавая прямую опасность для себя, но было поздно.

— Тихо, — голос русского прозвучал негромко, но сработал, как приказ. Даже Мур, находившийся вне зоны действия навыка, ощутил желание сжать челюсти. И если раньше для него было загадкой, как русский умудряется выполнять невыполнимые задачи, то теперь Мур поверил, что этот человек, пожалуй, может все — дай только время на подготовку.

— Силой данных мне полномочий я немедленно буду судить вас, — упали тяжелые слова в притихшем зале.