По пути пришлось сделать небольшой крюк в «Монетку» — оплату Михалыч признавал лишь в «сорокоградусной» валюте. Игнат понимал, что знакомый потихоньку спивается, но в душу лезть не пытался. У каждого своя война, и не ему учить старика жить.

Шёл не спеша, рассматривал пейзаж и проходящих мимо людей. Свинцовое небо, серые стены многоэтажек, грязь под ногами и угрюмые лица — картина совсем не воодушевляла.

Игнат вдруг поймал себя на мысли, что ему хочется кое-чем разбавить эту обрыдлую реальность. Например, красно-синими всполохами Хаоса. В самом деле, а почему нет? Чем дорожить в этом мире? Здесь богатые лишь приумножают свои капиталы. Оболваненная красивыми лозунгами беднота всегда готова предоставить свои жизни как расходники.

«Хех, рассуждаю, как киношный злодей, — фыркнул Игнат, давя в себе революционные настроения. — Надо меньше раздумывать и больше делать».

Он наконец дошёл до подъезда, где проживал Михалыч. Тыкнув в кнопку домофона, стал ждать ответа.

«Надеюсь, уже проснулся», — беспокойно подумал Игнат, ощущая, как намокла от крови повязка.

Запикал домофон, сигнализируя о разблокированной двери. Игнат потянул на себя ручку и вошёл в подъезд. На третьем этаже его уже ждала открытая настежь знакомая дверь.

— Ну, чё там у тебя, Игнат? — с ходу спросил Михалыч.

Он выглядел ещё бодрым стариком. Лысым, как коленка. Компенсировал это обильной бородой. Игнат напряг Дар познания.

Иван Михайлович Абакумов (человек).

Уровень силы: нет.

Дары и особенности: нет.

Способности: нет.

Статус: алкогольная интоксикация.

— Привет, Михалыч, — ответил Игнат. — Чё, похмелье?

— Да с чего, — махнул тот рукой. — Так, не выспался.

— А-а-а, — протянул Игнат, не став спорить. Он показал на пакет, где выделялся силуэт бутылки. — Подлатаешь меня?

— Чё там у тебя? — с охотой тот перевёл тему. — Опять упал или зашибся?

— Да фигня, — с некоторой неловкостью ответил мужчина.

— Показывай давай, — сердобольно заворчал Михалыч. — Пойдём под свет.

Игнат снял курточку и пошёл ведомый хозяином квартиры под яркий свет настольной лампы. Он снял футболку, показывая знакомому собственноручно перевязанную рану. Михалыч опытной рукой срезал бинты, благо те не успели присохнуть.

— Едрить-мадрить! Игнаша! — удивлённо ответил он. — Раньше я тебе с гематомами помогал да прочей бытовухой. А теперь что?

Михалыч показал рукой на сочащиеся кровью раны.

— Ну, — как ни в чем небывало поддакнул Игнат.

— Дальше-то чё будет? — экспрессивно задал вопрос бывший фельдшер. — Ножевые? Пулевые?

— Михалыч, ну хорош, — махнул рукой Игнат. — Поможешь, а?

— Эх, трепку бы тебе задать, да вырос уже, — махнул тот рукой, но пошёл за инструментами. — Радуйся, что есть чем зашить.

Игнату нравилась эта отходчивость. А главное, Михалыч не лез в душу с расспросами или задушевными разговорами. И он охотно платил ему той же монетой.

У его «личного доктора» имелся немудрёный инструмент, чтобы зашиться. Обезболив, он принялся за работу. Дело шло быстро. Благо хоть Михалыч и закладывал за воротник, на твёрдости рук это пока не сказалось.

— Ну, что там у тебя в пакете? — довольно обратился он, обрезая нитки. — Доставай давай, показывай.

— Всё, как обычно, — усмехнулся Игнат.