– Знаешь, что такое аптека? Фармацевты делают для аптек лекарства. Не наркотики, а полезные таблетки. - Видя его непонимающий взгляд, я вздохнул. - Скоро поймешь.

Сам-то я уже понял: детей используют как лабораторных крыс, испытывая на них новые препараты. Новый вид - его не удалось идентифицировать при вскрытии. Предположим, у новых препаратов обнаружились побочные эффекты. Как поступят экспериментаторы?

Отправят детей обратно. Только в этом случае можно отследить долгосрочные изменения. А хлопот никаких, и на содержание в клинике тратиться не нужно. И опасность разоблачения сведена до минимума.

Беспризорные дети в роли лабораторных крыс… О дивный мир!

– Это еще не все, - сказал вдруг Би-Би, разглядывая вместе со мной перечень магазинов и служб Уровня. Я вздрогнул.

– Что еще ты от меня скрыл?

– Нет, сан. - Он заморгал. - Я просто вспомнил. На боку машины, которая увезла маленького Джо, была нарисована комета.

– Почему ты не сказал раньше? - Насколько мне было бы проще, если бы я знал это с самого начала!

– Я не думал…

– Ладно, неважно. Какого цвета? Красная, желтая?

– Серебряная звездочка и длинный серебряный хвост.

– А какие-нибудь слова?

Он пожал плечами. Я мысленно обозвал себя болваном. Он же не умеет читать!

Значит, стилизованная серебряная комета? Наверняка символ какой-то компании. Теперь я знал, что искать.

…В «Бедеккер-Северном» были зарегистрированы тысячи арендаторов. Мы проверили весь указатель, не пропустив ни одной фирмы, которая могла бы иметь хотя бы отдаленное отношение к медицине. Потом стали проверять, не использует ли какая-нибудь из них в качестве символа серебряную комету. Все без толку! Тогда мы ввели задание: найти в названиях компаний слова «звезда», «комета», «метеор», вообще любое небесное тело. Это тоже не дало результата. Пришлось искать названия, как-то связанные с космосом. Такие компании существовали, но ни одна не обозначала себя кометой.

Прошло немало времени, уже стемнело. Мы нашли тележку со снедью, я купил себе и Би-Би по две порции «сойвлаки». Он сразу все проглотил. Мы наблюдали за людьми, возвращающимися с работы.

– Почему вы не работаете?

– Ты имеешь в виду постоянную работу?

Он кивнул, и я призадумался. Мэггс задавала мне тот же самый вопрос не меньше миллиона раз. Ничего нового я не придумал, поэтому дал стандартный ответ:

– Не хочу быть роботом.

Он смотрел на меня в недоумении. Пришлось объяснить:

– Мне не нравится подчиняться расписанию. Будь здесь тогда-то, там тогда-то, это сделай до обеда, это - после, это перед уходом… Такая жизнь не для меня. Мне нравится работать в моем собственном ритме, никому не подчиняться, ходить только туда, куда мне хочется и когда хочется. Трудиться на себя, а не на крупную корпорацию. Я сам себе корпорация.

Он кивнул, но я видел, что не сумел его убедить. Поразительно! Беспризорный, вольная птица!

– Только не говори мне, что хочешь жить по расписанию!

Он провожал торопливых трудяг взглядом расширенных глаз. Я едва расслышал его голос:

– Еще как…

А чему тут удивляться?.. Я предлагал отвергнуть систему мальчишке, обреченному всю жизнь прозябать в подполье, не смеющему претендовать даже на нижнюю ступеньку лестницы, ведущей на свет. Из его дыры даже нижняя ступенька представлялась раем.

Мне оставалось лишь размалевать себе щеки мелом, нацепить красный нос и сплясать под шарманку. Клоун, да и только!

У меня пропал аппетит, и я отдал парню свой второй «сойвлаки». Он взял, но ел уже без жадности. Потом спросил:

– Куда теперь?

Я порядком устал.