– Певица.

– Она умерла?

– Около ста лет назад и молодая. Ну, вот, Мюссе написал ей стихи – Stances а la Malibran – слушайте:

(И меняя на Сонечку некоторые слова:)

         …Ne savais tu donc pas, comedienne imprudente,

         Que ces cris insenses qui sortaient de ton coeur

         De ta joue amaigrie augmentaient la chaleur?

         Ne savais-tu donc pas que sur ta tempe ardente

         Ta main de jour en jour se posait plus br?lante,

         Et que c'est tenter Dieu que d'aimer la douleur![215 - Разве не знала ты, неосторожная актриса,Что от исступленных криков, которые выходили из твоего сердца,Твои исхудалые щеки запылают еще ярче?Разве не знала ты, что, касаясь воспаленного чела,Твоя рука с каждым днем становилась все горячееИ что любить страдание – значит искушать Бога? (фр.)]

…Странные есть совпадения. Нынешним летом 1937 г., на океане, в полный разгар Сонечкиного писания, я взяла в местной лавке «Souvenirs», одновременно и библиотеке, годовой том журнала «Lectures» – 1867 г. – и первое, что я увидела: Ernest Legouve – Soixante ans de souvenirs – La Malibran (о которой я до этого ничего не знала, кроме стихов Мюссе).

«Quoi qu'elle f?t l'image m?me de la vie et que l'enchantement p?t passer pour un des traits dominants de son caract?re, l'idee de la mort lui etait toujours presente. Elle disait toujours qu'elle mourrait jeune. Parfois comme si elle e?t senti tout а coup je ne sais quel souffle glace, comme si l'ombre de l'autre monde se f?t projetee dans son ?me, elle tombait dans d'affreux acc?s de melancolie et son coeur se noyait dans un deluge de larmes. J'ai lа sous les yeux ces mots ecrits de sa main: – Venez me voir tout de suite! J'etouffe de sanglots! Toutes les idees fun?bres sont а mon chevet et la mort а leur t?te…»[216 - Эрнст Легуве. «Шестьдесят лет воспоминаний – Малибран». Несмотря на то, что сама она была воплощенная жизнь и одной из главных черт ее характера было очарование, – ее никогда не покидала мысль о смерти. Она всегда говорила, что умрет молодой. Порой, словно ощущая некое леденящее дуновение и чувствуя, как тень иного мира прикасается к ее душе, она впадала в ужасную меланхолию, сердце ее тонуло в потоке слез. У меня перед глазами стоят сейчас слова, написанные ее рукой: «Приходите ко мне немедленно! Я задыхаюсь от рыданий! Все мрачные видения столпились у моего изголовья и смерть – впереди всех…» (фр.).]

Что это, как не живая Сонечкина «записочка»?

Встречи были – каждый вечер, без уговора. Приходили они врозь и в разное время, из разных театров, из разных жизней. И всегда Сонечка хотела – еще остаться, последняя остаться, но так как это было бы – не идти домой с Володей, я всякий раз на совместном уходе – настаивала. – Идите, Сонечка, а то я потом неизбежно пойду вас провожать, и у вас пропаду, и Аля будет голодная – и т. д. Идите, моя радость, ведь день – скоро пройдет!

Мне хорошо и сохранно было их отпускать – в рассвет.

Иногда я их, в этот рассвет до угла Борисоглебского и Поварской, провожала.

– Aimez-vous bien, vous qui m'avez aimee tous deux, et dоtes-vous parfois mon nom dans un baiser…[217 - Любите друг друга, вы, прежде любившие меня оба, и иногда, при поцелуе, произносите мое имя… (фр.