— О чём ты? — Очередная попытка оставаться невиновным.

С каждой фразой он выводил меня всё сильнее, заставляя еле сдерживать желание подойти к нему и ударить по голове чем-то тяжёлым, чтобы перестал быть таким нелепым.

— О том, что ты имеешь к происходящему сейчас прямое отношение. И чем раньше ты признаешься в этом, тем больше вероятность, что я отсрочу твой арест и назначение статуса преступника, — я налила ещё вина и так же быстро избавилась от него.

То ли от волнения, то ли от ярости во мне проснулось желание напиться и забыть всё происходящее как страшный сон: и пропавшую подругу, и Забивалово, и странных жителей посёлка, и такого притягательного соседа, который резко вскружил мне голову.

Макс продолжал стоять в стороне и смотреть сквозь меня, очевидно, пытаясь придумать хоть какой-то выход из ситуации. Получалось у него скверно: он начал потеть, переминаться с ноги на ногу и активно избегать моего взгляда.

— Я просто не верю в мистику, поэтому не боюсь всех этих уловок, — наконец заявил молодой человек, чем заслужил мой смех.

Его поведение вызывало только желание засмеяться в голос, а потом стукнуть его за глупую ложь, за жалкие попытки как-то съехать с этой темы и оправдаться. Взрослый парень стоит передо мной и блеет словно овца.

— Я тоже в неё не верю, но, когда я увидела это впервые, дрожь по коже прошла, — я отставила бокал в сторону и сделала пару шагов навстречу Максу, всё ещё надеясь на чистосердечное признание. — У меня к тебе очень много вопросов. Ты знал, что детективы видят людей насквозь? Это всё благодаря опыту.

Я начала издалека, зачем-то оставляя ему шансы. Я понимала, что действительно нравлюсь ему. Та симпатия, которой была пропитана каждая его фраза, каждое движение руки в мою сторону, читалась между строк. Я верила, что он заинтересован во мне и сам уже пожалел, что вовремя не остановил свои чувства. Это помешало ему быть более осторожным и хладнокровным. В свою очередь, я тоже испытывала к нему нечто тёплое, совсем не дружеское.

— Я не виноват в исчезновении Кристины, — его вздох стал для меня спусковым крючком.

В темноте не было видно, но мои глаза точно налились кровью, а пальцы неестественно выгнулись, готовые исполосовать ногтями его лицо. Он раздражал меня. Нельзя было поддаваться эмоциям, но у меня уже не было ни сил, ни терпения выносить его желание выкрутиться.

Я дёрнулась вперёд и сильно толкнула его. Макс не ожидал этого, поэтому влетел лопатками в стену.

— Что ты творишь?! — Он был недоволен моим поведением, но ещё больше была взбешена я, и он, очевидно, чувствовал это, поэтому не нападал в ответ.

— Хватит юлить! Говори правду. Признайся уже в том, в чём действительно виноват, — я снова подлетела к нему и сжала его плечи так сильно, что он зашипел от боли.

Максим не собирался сдаваться, продолжая прятать взгляд своих изумрудных глаз. Он был зол и напряжён не меньше меня. Может, и он хотел оттолкнуть меня, но что-то мешало.

Лишь спустя полминуты нашего молчания он переборол нерешительность и взглянул на меня — яростную, резкую и недовольную. Парень легко избавился от моих рук и сел за стол, отворачиваясь.

Я ждала. Макс взглянул в окно и тяжело вздохнул, собираясь с мыслями.

— Я действительно вижу всё это не в первый раз, — проговорил молодой человек, заставляя меня выдохнуть и немного расслабиться.

Больше всего я ненавижу, когда мне врут. Особенно если это делают люди, которые что-то для меня значат.