Мы с Никитой молчали ещё некоторое время, всё так же держась за руки и разглядывая потолок, стены и всё, что попадалось на глаза. Обсуждать сложившиеся между нами взаимоотношения мы не торопились, словно чувствуя, что эта тема пока не так важна, как дело, которое в данный момент уже принимали в свои руки Кирьянов и его коллеги.

— Какие прогнозы? — Я понимала, о чём он спрашивал, но обнадёжить его точно не могла.

— Неутешительные, — честно, хоть и немного равнодушно.

Григорий Фурманов сам пошёл по скользкой дорожке, и не было ничего удивительного в том, что в этот раз он попал по-крупному. Сложно представить, как будет меняться состояние Никиты от суда к суду, по которым его отца совершенно точно потаскают.

— Я позвонила своему другу Владимиру Кирьянову, передала дело и все факты. Скоро он прибудет в Забивалово и возьмётся за расследование более тщательно. Зная его, твоему отцу вряд ли повезёт избежать тюрьмы. — Было тяжело сообщать ему об этом, но он знал, к чему приведёт Григория его незаконная деятельность.

Никита вымученно кивнул и опустил взгляд в пол, чуть сильнее сжимая мою руку. Я понимала, как тяжело ему сейчас.

Поддавшись какому-то порыву, я приблизилась к Никите и положила свою голову на его плечо, таким образом стараясь оказать хоть какую-то поддержку. Он молчал, о чём-то рассуждая. Лишь спустя пару минут я ощутила прикосновение его щеки к своему затылку. И стало так спокойно, что даже не верилось, что всё закончилось.

— Страшно представить, что будет с Алисой, когда она узнает об этом. — Теперь в его голосе слышался страх.

То, с какой заботой он говорил о сестре, резало по сердцу ножом. Удивительно, что у такого бесчувственного и склонного к обману отца родился столь внимательный сын.

Никита казался мне честным и правильным человеком, каких в современном мире можно было пересчитать по пальцам. Я всегда стремилась заводить дружбу именно с такими людьми, поэтому список моих друзей был весьма коротким. Сегодня он потерял одно женское имя, но добавил ли новое мужское? Друг ли мне этот парень, так яростно бросающийся в спор за меня и так отчаянно сражающийся за справедливость с собственным отцом?

— Думаю, она поймёт. Главное — будь с ней. Уверена, сейчас она нуждается в таком прекрасном брате. — Я расчувствовалась и ощутила, как к горлу подступает ком, но умело сдержала его.

Никита вздрогнул в этот момент и несмело поднял руку, прижимая меня к себе, обхватывая за плечи. И даже желание поскорее попасть домой и выспаться отошло на задний план. Хотелось сидеть вот так и никуда не уходить.

Парень тоже не спешил покинуть больницу, продолжая наслаждаться тишиной и нашей близостью. И теперь мне уже не казалось, что он решил проявить ко мне симпатию только из-за того, что я появилась в посёлке и начала копать под виновников пропажи женщин и мошенничества с недвижимостью. Сейчас у него не было мотивов понравиться мне или показаться не тем, за кого себя выдаёт. Всё было кончено.

— Мы сможем подвезти тебя до Забивалово, чтобы ты забрала автомобиль, — спустя ещё четверть часа молчания предложил Фурманов.

— Было бы славно, — но вместо того, чтобы встать в эту же минуту, мы позволили себе остаться ещё на десять.

Вскоре мы покинули областную больницу Тарасова и сели в автомобиль Григория Викторовича. В таких машинах я ещё никогда не ездила до сегодняшнего дня. На секунду мне захотелось завести личного водителя, который будет доставлять меня до нужного пункта и пополнять запасы кофе в моём авто.

Я взглянула на Никиту и поняла, что он совершенно не разделяет моих взглядов. Парень выглядел так, будто ему совершенно некомфортно находиться в дорогой машине. На подлокотнике между нами располагались бокалы с разными напитками, и я удивлялась, как они не разливались по салону во время тряски.