В самом деле, в кулачке было крошечное отверстие — как в бусине для ожерелья.

— Держала хворостину, — сообщила Славка. — Для мальчишек, у которых дурацкие языки… — Она поправила под футболкой юбочку и, кажется, примерилась для нового пинка. Кранец тяжело отпрыгнул.

Любопытный Матвейка нагнулся пониже.

— Интересно, а что было в другой руке? Которой нету…

— Ничего, наверно, не было, — с ласковой ноткой сказала Галка. — Ладошка, будто крылышко…

— Нет, было, — возразила Славка. — Вторая хворостина. Потому что одной, для некоторых дураков мало…

— Хватит тебе… — вполголоса велел ей Слон.

Теперь уже все кружком сидели над крохотной девочкой (и Славка присела). В глиняной танцовщице ощущаюсь движение и… слегка лукавая загадка: как по-вашему, кто я?

— Наверно, красивая была, когда… неразбитая, — шёпотом сказал Пиксель, который любил всё красивое. — Когда с головой…

— Она и сейчас красивая, — заступился Марко за девочку. — В Париже, в одном музее, стоит мраморная богиня победы, Ника Самофракийская. У неё совсем нет головы, а всё равно все любуются. Потому что в ней это… порыв. Даже складки на платье будто шевелятся от ветра…

— А у Венеры Милосской в том же музее, в Лувре, рук нет, — напомнил Слон. — А всё равно считается, что шедевр мировой красоты… Потому что у человека есть воображение… чтобы добавить недостающее.

Матвейка Кудряш поскрёб голову и огорчился:

— У меня его нету… воображения. Не могу представить, какое было у неё лицо…

Марко опять, как на берегу, представил лицо Юнки Коринец. И снова застеснялся сам себя. Пробурчал:

— Красивое было. В древности все лица на скульптурах были красивые…

— Интересно, она от снаряда разбилась или в давние времена? — спросил Пиксель.

— Конечно, в давние, — сказал Марко. — Снарядом только отодвинуло пласт. А она лежала там давно, будто в упаковке. Там в пыли даже отпечаток остался. Можно слазить, посмотреть…

— Я вот вам слажу, — увесисто пообещал Слон. — Кто сунется, тому во! — Кулак у Слона был убедительный.

— А чего! — вдруг возмутилась Славка. — Не командуй, каждый имеет право…

— А «Полковник» имеет право снова шарахнуть по берегу. Мало тебе?

— Это они по мне шарахнули! — весело сообщил Марко. — Я когда пробирался там, плюнул в их сторону. А они ка-ак дали! И просигналили, что это в ответ…

— Врать-то — не брюхо «абажурке» лизать, — заметил Слон.

— Икира, скажи: я вру? — сейчас Марко уже всерьёз верил, что так и было.

— Марко не врёт, он просто не знает, — сказал Икира.

— А по правде это «копчёные» парни виноваты, — объяснил Слон. — Они там на плоской скале нарисовали початок с ихнего флага. Пятиметровый. И написали ещё: «Приглядись-ка — это пи…»

— Слон! — сказала Славка.

— А я чего? Это они…

Марко не хотел полностью отказываться от заслуг.

— Ну и что? А мой плевок, может, был последней каплей…

— И правда… — вдруг поддержала его Славка. Кажется, первый раз в жизни.